Чтение онлайн

– Он за аренду не получает! – вставил слово Карпыч. – Гребёт! Как та машина, которая снег на улицах убирает в грузовики. «Тёщина рука» в народе называется! – он улыбнулся. – У директора за два года демократии рожа тоже в два раза увеличилась и стала цвета спелого кирпича. Помер он на Канарах от радости!

– Так это Москва… – задумчиво сказал Папа, – у нас в Сибири не только в аренду никто не возьмет, приплатят – не надо!

– Хорошо! – продолжил Саботаж. – С оборонной промышленностью мы разобрались, теперь перейдем к транспорту: самолеты, автомобили, суда, вагоны и локомотивы, машины и механизмы… Выпуск этих товаров тоже необходимо срочно ликвидировать! – он гордо посмотрел на учеников. – Все средства транспорта, тем более для такой, пока огромной страны, должны производиться за её пределами.

– А это почему? – тоже потихоньку закипая, спросил Папа.

– Ну подумайте сами! – благодушно ответил Саботаж. – Почему надо закупать весь транспорт за границей? Ну? Думайте!

– Почему? – заговорил Карпыч. – Чтобы создавать рабочие места не у нас, а за границей. Кормить иностранных рабочих.

– Правильно… Но это не главное! – советник подбадривал учеников. – Это тактика. А я про стратегию хочу услышать, – Саботаж дружелюбно улыбался, – ну? Думайте!

Папа смотрел на улыбающегося и добродушного иностранного советника. «Как в первом классе! – подумал он. – Дважды два – четыре… Интересно, а представляет Саботаж, что стоит за его словами? Сколько человеческих жизней и судеб?» Папа представил себе, что значит закрыть заводы… Нет, не заводы. Ликвидировать всю промышленность, которая производит самолеты, автомобили, суда, станки… Сколько людей лишится работы, сколько разбитых судеб, сколько горя! «А хоть знает этот благодушный тип, как мы это всё строили. Сколько миллионов жизней наших предков, отцов, дедов было положено на этот алтарь? В голоде, в нищете страна поднимала эту самую промышленность, которую он хочет ликвидировать одним махом. Сколько миллионов русских жизней вам ещё нужно?!» Папа совсем расстроился. Вспомнил репрессированного отца, который как раз поднимал эту авиационную промышленность, расстрелянного коммунистами деда… «Надо собраться! – подумал он. – Что-то я нюни распустил. Воевать, так воевать!»

– Нам трудно судить, – нашелся он, краем глаза глядя на Карпыча, который тоже загрустил, – я только знаю, что производство самолетов, а точнее двигателей для самолетов – очень сложное дело. И производят самолеты только пять или шесть стран. Если это производство разрушить, то создать его потом будет невозможно.

– Теплее, теплее, – благодушничал Саботаж, – самолеты – это самое главное. Помимо космоса, конечно, но космос – отдельная статья. Так зачем это всё надо ликвидировать?

– Да говори уже, профессор! – не удержался Карпыч. – Не знаем мы.

– Даю наводящий вопрос! – не унимался Саботаж. – Я хочу, чтобы вы сами думали. Что я вам всё разжевываю? – так же благодушно продолжил он, как будто рассказывал про тяжелую жизнь североамериканских скунсов. – Для чего, например, уничтожили сельское хозяйство и почти все закупки продовольствия идут из-за рубежа? – он ехидно ухмыльнулся. – Не только для того, чтобы кормить иностранного фермера. А зачем тогда? Для чего, например, уничтожили фармакологическую промышленность? И все закупки лекарств идут из-за рубежа в десятикратном размере. Хотя у вас и свои лекарства были не хуже и намного дешевле! – он опять заговорщицки улыбнулся, подробно разжевывая ученикам материал, – Ну? Зачем?

– Ну взятки берут наши чиновники за импортные поставки, – предположил Папа, – миллиардами воруют.

– Эх вы! – расстроено сказал Саботаж. – При чем тут взятки? Конечно, берут и ещё какие. Но не в этом дело. Куда они эти деньги-то денут? Все равно к нам придут. Это всё тактика. Тактика! – он торжественно посмотрел на учеников. – Безопасность!!! Вот в чём стратегия! При чём тут взятки? Это всё игры предателей, – он повысил голос, – главное – нарушить безопасность продовольственную, транспортную, фармакологическую, военную… Нарушить все безопасности! – Саботаж перешел с благодушного тона учителя на разгоряченный тон политика, – Представьте себе такую ситуацию: в вашей стране эпидемия какой-то болезни. Народ вымирает! – он довольно улыбнулся. – Вымирает миллионами! – Саботаж облизнулся. – А своих лекарств-то нет уже – промышленность разрушена – лекарства не делают. Вы к нам: «Ребята, погибаем. Срочно пришлите лекарства, мы уже свои не делаем, на вас вся надежда. Министр-то наш, демократ, всё украл!» Эпидемию, кстати, – сказал он, задумавшись, – можно и помочь устроить.

– И что? – выдохнули ученики.

– Что? – загадочно улыбнулся Саботаж. – Выпускаем вперед нашего главного комиссара, Савьера Халану, ему не привыкать людей убивать тысячами, и он с гордым видом говорит: «А нету! Нету для вас ничего. Чем быстрее передохнете, тем для нас лучше. Уж больно нам ваши природные ресурсы нужны! И земелька… Уж больно много у вас всего. Обидно нам это!»

– Это который Сербию бомбил? Жилые кварталы, детей, женщин, стариков? – спросил Карпыч, еле сдерживаясь.

– Да, его работа. Но он не один, там ещё много народу было… Госпожа Олджабрайт…

– Жирная такая? На утку раскормленную похожа, – сказал Карпыч, – во время Второй мировой войны сербы из маленького городка спрятали её от фашистов. Хотя она и была ребёнком, но, как еврейка, подлежала уничтожению. Выжила тогда Мадлен, подросла, окрепла и приказала разбомбить! И городок этот разбомбили, и дом, где её прятали…

– Это сербам наука! – заметил Папа. – Будут теперь знать, кого прятать. Интересно, у неё свои дети есть? Внуки?

– И она требовала разбомбить… – подтвердил советник. – Что-то, видно, ей тогда не понравилось… Воспоминания детства… Может, конфет сербы не додали… – он засмеялся. – Но это уже не моя тема… Я тут в подробностях не знаю… – Саботаж сделал строгое лицо. – Или другая ситуация: в стране голод. Мы полностью прекратили все поставки продовольствия. Народ умирает миллионами! – он опять довольно облизнулся. – А своего продовольствия-то нет: сельское хозяйство в упадке, земля вся выкуплена олигархами и чиновниками. Работать на ней никому не дают. Частная собственность. Вы к нам: «Ребята, погибаем! Срочно пришлите еду, на вас вся надежда. Министр-то наш, демократ, всё украл!»

– Вы такие мрачные картины рисуете! – вставил Карпыч.

– Выпускаем вперед нашего главного комиссара Савьера Халану, и он с гордым видом говорит: «А нету! Нету для вас ничего. Чем быстрее передохнете, тем для нас лучше. Уж больно нам ваши природные ресурсы нужны! И земелька… Уж больно много у вас всего. Обидно нам это!»

– А он какие-нибудь еще слова знает? – спросил Карпыч. – Или только эти?

– Это я образно… Он очень умный, добрый и образованный человек. Хороший семьянин! – Саботаж опять сделал строгое лицо. – Вот мы и подошли к проблеме транспорта. Представьте себе такую картину: самолёты тут летают только наши, иностранные, автомобили ездят только наши, суда, локомотивы, мотоциклы, велосипеды, коляски детские, самокаты… Коньки роликовые – тоже наши! – он гордо посмотрел на учеников. – И в один прекрасный момент мы говорим: «Всё, господа коренные народы! Ничего вам больше продавать не будем. Ни самолётов, ни самокатов, ни запасных частей, ни расходных материалов!», Вы опять к нам: «Ребята, погибаем! У нас страна очень большая. Нам без самолётов крышка будет. И без автомобилей, и без судов – воды у нас очень много. Не говоря уже про железную дорогу!.. Прямо беда! Срочно пришлите, на вас вся надежда. Министры-то наши, демократы-либералы с тёмным коммунистическим прошлым, всё украли!»

– И тут вы выпускаете вперед вашего главного комиссара Савьера Халану, – продолжил Карпыч, – которому, что комара прихлопнуть, что маму родную придушить! Если заплатят, конечно. И он с гордым видом говорит…

– И он говорит, – продолжил реплику Карпыча Саботаж: – «Немедленно разбомбить всю эту православную сво…», ой! – опять запнулся советник, – это я не туда… Бомбить можно только после того, когда ядерный зуб вырвем. Ой! – он опять запнулся и, обращаясь к Карпычу, сказал: – Сбиваешь ты меня, Карпыч, не мешай проводить занятия. И он говорит: «А нету! Нету для вас ничего. Чем быстрее передохнете, тем для нас лучше. Уж больно нам ваши природные ресурсы нужны! И земелька… Уж больно много у вас всего. Обидно нам это!» – Саботаж внимательно посмотрел на учеников. – Сколько там у вас километров? От края до края? Гордость-то ваша? Тысячи?

– Много, – задумчиво ответил Карпыч, – очень много, десятки тысяч. И везде храмы православные стоят! – он гордо посмотрел на советника. – И нет им числа!

Папа с уважением посмотрел на Карпыча и даже передумал опять пихать его ногой под столом. «Вот тебе и «атеист»! – подумал он. – Что это он?»

– И не только православные! – добавил Карпыч. – И мечети есть, и синагоги, и даже буддистские… И ничего, уживаемся… Если бы кто-то на православных иконах стал глаза святым выкалывать, как это у вас бывает, так наши мусульмане сами бы им руки оторвали. С мясом! И засунули бы куда положено. У нас по-другому не может быть… Так уж предки в нас вложили… У нас любую веру уважают! И не из толерантности.