Чтение онлайн

Затем в глаза Трокмортону бросилась знакомая красная ленточка, повисшая на ветке.

Пенелопа. Дочка.

– Вперед, парень, – подбодрил пса Трокмортон, давая ему понюхать ленточку.

Пес рванул в сторону и потащил Трокмортона вниз, к реке. Ноги Трокмортона вязли в жидкой грязи, он несколько раз спотыкался и падал, но вставал и продолжал бежать.

Поводок натянулся струной. Лай пса стал яростным, непрерывным, и наконец до Трокмортона донесся тоненький, испуганный голосок:

– Папа! Папа!

Пенелопа. Слава богу, она была жива. Мелькнули кусты, хлестнули по лицу мокрые ветки, и Трокмортон оказался на речном берегу, вдоль которого бежал какой-то человек, неся на руках Пенелопу.

Живым отсюда этот мерзавец не уйдет.

Трокмортон отпустил поводок, и бладхаунд, почуяв свободу, ринулся вслед за незнакомцем. Трокмортон вытащил из кармана пистолет и закричал:

– Стой!

Незнакомец не остановился. Он только оглянулся через плечо и прибавил хода.

Короткого мгновения хватило для того, чтобы Трокмортон узнал этого человека. Это был слуга. Чужой, не его, один из тех, что приехали в Блайд-холл со своими хозяевами.

Похититель сжал тонкую шею Пенелопы своей огромной лапищей и крикнул:

– Отгоните собаку, или я убью девчонку!

Сделать это ему в самом деле ничего не стоило.

Трокмортон отозвал пса.

Пенелопа крикнула тонким, срывающимся голоском:

– Убей его, папа!

Слуга сильнее сжал ей горло.

– Попробуйте приблизиться, и я задушу ее.

Трокмортон знал, что похититель не шутит. Выстрелить? Хотя Трокмортон и был неплохим стрелком, но с такого расстояния, да еще когда на карту поставлена жизнь его дочери?

Он начал медленно опускать пистолет.

Пенелопа извивалась в руках похитителя, кричала, пыталась схватить его за волосы и, как ни старался он удержать ее в мокрых, скользких руках, сумела вывернуться и ринулась прочь.

Похититель бросился следом.

Трокмортон спустил курок.

Пуля попала похитителю прямо в грудь. Он осел на мокрую землю, вытянулся и затих.

Трокмортон испытал мгновенную радость – от удачного выстрела, от того, что все закончилось так благополучно, от того, что ему удалось вырвать из лап смерти свое дитя.

А затем из кустов выбежала женская фигура и бросилась к Пенелопе.

Трокмортон отшвырнул в сторону разряженный, бесполезный пистолет и тоже рванулся к дочери, но узнал Селесту и остановился. Селеста нарушила его приказ, но Трокмортон был только рад этому. Никто не может позаботиться о девочке лучше, чем Селеста.

Трокмортон сменил направление и направился к распростертому в грязи телу. Похититель был мертв и смотрел в серое небо остановившимися, остекленевшими глазами.

– Мадемуазель Милфорд, как жаль, что вы не видели мою кузину, – по-английски, хотя и с легким французским акцентом, сказала Кики, сидя рядом с Селестой на кровати Пенелопы. – Она такая храбрая! Послала меня звать на помощь, а сама осталась один на один с этим ужасным… canard.

– Понимаю. – Селеста поднялась, чиркнула спичкой и принялась зажигать от нее свечи в детской.

Обеих девочек уже вымыли в горячей ванне, обсушили, обогрели и переодели в белые ночные рубашки. Кики и Пенелопа успели немного успокоиться, хотя пережитый страх еще таился в глубине их глаз.

До дома Пенелопу Гаррик нес на руках, а теперь с ними была Селеста. Миссис Браун тоже была здесь и останется рядом с девочками на всю ночь, чтобы успокоить их, если у них начнутся кошмары. Правда, Пенелопа вела себя очень тихо, а когда ее спросили, почему она так поступила, ответила, что не могла иначе. Она считала своим долгом пойти вместе с Кики.

Кики переживала случившееся по-своему – трещала без остановки.

– Пенелопа кричала, чтобы отвлечь на себя внимание te gredin, пока я убегала с холма.

– Да, Пенелопа вела себя очень отважно, – ответила Селеста и снова присела на кровать Кики.

– Я разыскала дядю Гаррика и стала рассказывать ему о том, что случилось, но он не понимал меня. Он не говорит по-французски, поэтому мне пришлось говорить на английском. Видели бы вы, как он удивился!

– Кики хихикнула и уткнулась головой в плечо Селесты. – Он был таким смешным! Брови подняты, рот раскрыт…

Пенелопа вздохнула на своей кровати. Эту историю слышала за вечер уже раз двенадцать, не меньше.

– Ты с самого начала должна была начать говорить с ним по-английски, – заметила Пенелопа.

– Я про это совсем забыла, – ответила Кики.

– Больше я уже никогда не буду счастлива, – грустно заметила Пенелопа.

Селеста подавила готовую появиться на ее губах улыбку.

– Не понимаю, – вскинула голову Кики.

– Я хочу сказать, что теперь ты никуда не сбежишь и мне придется всю жизнь слушать, как ты болтаешь, болтаешь…

– Да, теперь я никуда не сбегу, – тряхнула Кики своими светлыми локонами, – и всегда буду рядом с тобой, та chere cousine.

– Очень трогательно, – подала голос миссис Браун, появляясь возле кроватей с горячими грелками в руках. – Но теперь вам нужно ложиться спать. Время уже позднее. Давайте укладывайтесь, а мисс Селесту мы отпустим, пусть она идет вниз, к гостям. Сегодня прощальный бал, и ей наверняка захочется потанцевать.

Кики поцеловала Пенелопу в щеку, соскочила с кровати и пошлепала босыми ногами по полу, чтобы перебраться к себе.

Селеста подошла, чтобы поцеловать девочек на ночь, и когда она наклонилась к Кики, та чуть слышно спросила:

– Вы выйдете замуж за моего папу?

Селеста невольно смутилась. Разумеется, дети все видят и все слышат, в том числе и сплетни, которые разносят слуги. Разумеется, они не могут не задумываться над тем, как события последних дней отразятся на их собственной судьбе.

Вопрос Кики – прямой, детский – неожиданно поставил Селесту перед фактом, отрицать который дальше было просто невозможно. Она не любила Эллери.