Чтение онлайн

Он учтиво согласился.

– Конечно. Но, уверен, будучи обремененной моими детьми, ты не сможешь сбежать от меня, как когда-то. И теперь их у тебя будет много. Для моей безопасности.

Кристин хотела сказать, что он всегда был эгоистичен и думал только о своем удовольствии, но тут его губы снова накрыли розовый бутон груди, и она застонала, неосознанно извиваясь под ним. От восхитительного водоворота, в который ее затащило, она смогла думать лишь об освобождении, которое пришло, как только она согласилась уехать с ним в поместье.

Софи рассеянно бродила по парку, думая о Стивене. Конечно, она сделала правильно, уйдя от него, но как же ей все-таки больно! Если бы у нее был телефон, она непременно позвонила бы ему. Хотя бы для того, чтобы просто услышать его звучный голос.

Прошло уже несколько дней, как она здесь обитает, а ни отца, ни мамы нет. Скорее всего, мать не захотела прощать отца. А вот она смогла бы простить Клейтона. Естественно, если бы он попросил прощения. А это вряд ли возможно. Он слишком гордый и своенравный, чтобы признавать свои ошибки. Да и какая ошибка в том, что он охладел к любовнице? Стивен и без того установил своеобразный рекорд, прожив два года с одной женщиной.

Солнце припекало, и Софи укрылась от него в круглой белой ротонде, по периметру которой были расставлены удобные кресла и низкие диванчики. Вольготно развалившись на одном из них, она усмехнулась своей наивности. Она-то, глупая, считала, что квартира Клейтона в Нью-Йорке – верх комфорта. Но что она видела в жизни?

Попыталась представить, как бы она жила, не увези ее Кристин отсюда в четыре года. Пусть даже отец не любил ее мать, и, вполне возможно, не обращал бы никакого внимания и на дочь, она все равно жила бы как принцесса. Прикрыв глаза, Софи представила себе эту картинку, и она ей решительно не понравилась.

За все нужно платить, и она заплатила бы за комфорт излишне плотной опекой и, возможно, чувством униженности. Даже представить себе невозможно, чтобы ее отпустили одну в большой город учиться. Да и зачем ей учиться? Скорей всего, отец подобрал бы ей жениха и выдал замуж, считаясь не с ее, а со своими интересами.

Интересно, а понравился ли бы ДжиДжи Стивен Клейтон? Почему-то Софи казалось, что нет. Оба они слишком независимы и самолюбивы, чтобы ужиться. Но что теперь об этом думать? Больше в ее жизни Клейтон не появится. Даже если бы и захотел, ему сюда не прорваться, кругом охрана. А ее даже за ворота поместья не пускают.

Да и где эти ворота? Вчера она шла почти четыре часа, но так и не заметила ничего похожего на ограду. Жутко устав, присела на скамью, и удивилась, увидев подъезжающий к ней автомобиль. Водитель, немолодой кряжистый мужчина сообщил, что его прислала бдительная Мэгги.

– А как она узнала, что я здесь? – Софи искренне недоумевала, не понимая, как можно было вычислить ее местонахождение.

– Камеры слежения, мэм. Они повсюду.

Впервые мысленно поблагодарив назойливую Мэгги за выручку, Софи с удовольствием поехала обратно на машине, жалея свои избитые ноги.

Ноги ныли и сегодня, и, чтобы было удобнее, Софи уложила их на круглую банкетку. Посмотрела на свои голые ноги и обнаженный живот, и усмехнулась. Для того, чтобы так одеться, ей пришлось выдержать целое сражение с Мэгги. Та никак не могла понять, как юная девушка может так одеваться, это же просто позор!

Пришлось показать ей фотографии, сделанные в Нью-Йорке. Но Мэгги так и не поверила, что такая одежда – это норма. Она осталась при убеждении, что большие города – рассадники порока. Что ж, в этом есть зерно истины. Во всяком случае, останься она здесь, вряд ли сошлась с кем-либо вроде Клейтона.

Софи блаженствовала, бездействуя. Прикрыв глаза, слушала переливчатую мелодию фонтанов. Иногда, при порыве ветра, до нее долетала водная пыль, приятно охлаждая лицо. День клонился к вечеру, и ее потянуло в дремоту. Софи начала клевать носом, когда приближающийся урчащий звук пронзил ее сознание.

Приподняв голову, посмотрела на чуть виднеющуюся сквозь каштаны дорогу. Нервы напряглись, и она, сбросив ноги с банкетки, вытянулась во весь рост, пытаясь определить, что за машина едет по дороге. А вдруг это Клейтон? И тут же рассмеялась, откуда ему знать, где она? Да если бы и знал, то не приехал бы. Он же ясно сказал Отису, как к ней относится.

Но любопытство пересилило, и Софи быстро пошла к парадному входу, куда и направлялась неизвестная машина. Ей оставалось метров двести, когда возле внушительного портика остановился запыленный лимузин. Из него вышел мистер Джаром, которого она даже мысленно с трудом называла отцом. Перейдя на другую сторону, открыл дверцу и помог выйти уставшей женщине в легком сарафане. Мама!

Софи хотела побежать, но тут мистер Джаром легко поднял жену на руки и занес в дом. Догонять их было смешно, и Софи уже не спеша вошла в прохладное здание.

В огромном вестибюле стояло несколько слуг, и чем-то недовольная Мэгги сердито смотрела вслед хозяевам. Когда Софи пошла наверх, строго спросила:

– Вы куда, мисси?

Удивленно оглянувшись, Софи ответила:

– К маме. У нас есть о чем поговорить.

Мэгги замахала руками, как лопастями мельницы и строго приказала:

– Не смейте! Мужчина не для того уносит на руках в спальню свою жену, чтобы вести светские разговоры!

Софи замерла, покраснев. Как все взрослые дети, она не представляла секса между родителями. Но, сообразив, чем занимаются ее помирившиеся родители, повернулась и пошла к себе, решив переодеться к ужину.

На этот раз, решив порадовать сверхзаботливую няньку, – а Мэгги и впрямь оказалась ее нянчившей с младенчества нянькой, – она натянула длинное платье с небольшим декольте и застегнула на шее нитку крупного жемчуга из большой коробки с драгоценностями, стоявшей в шкафу. И вспомнила их последний спор.

– Это все ваше, мисси. Это вам дарили еще бабушка с дедушкой до вашего исчезновения. Ну и отец, естественно. Думаю, что, если бы миссис Джаром захватила с собой свои и ваши драгоценности, вам бы жилось гораздо лучше. А еще лучше было бы, если б она жила здесь, как и полагается жене богатого джентльмена.

Лучше? Софи сердито заявила, что на месте матери тоже бы ушла, не желая терпеть измен мужа. И добавила про себя, что уже, по сути, и сделала, уйдя от Клейтона.

Но Мэгги все равно не одобряла поступок хозяйки.

– Но она же клялась ему у алтаря! В здравии и в болезни и так далее.

– Но ведь и он клялся ей в том же самом!

– Но ведь он же мужчина, мисси!

– Мэгги, по-твоему, получается, для женщин – одно, а для мужчин – другое? То есть женщина должна всё, а мужчина – ничего? Вообще-то это называется двойной моралью!

– А по-моему, вас просто неправильно воспитала ваша мать!

Рассердившись, Софи пригрозила:

– Не смей ни в чем обвинять мою мать! Или я скажу отцу, что не желаю иметь такую служанку! Я, кстати, и без прислуги прекрасно обхожусь!

Будто только сообразив, какое место она занимает в этом доме, Мэгги примолкла, сердито насупившись. И уже молча принялась выкладывать на диван приличные, по ее мнению, наряды. Но Софи демонстративно надела топ и шорты, вызвав у Мэгги гримасу, подобную тем, что бывают у людей с больными зубами.

Но теперь Софи решила сделать шаг к примирению и одеться так, как и подобает примерной дочери богатого южного джентльмена.

Мэгги оценила ее достойный вид и тотчас довольно заулыбалась, будто это было ее личным достижением.

Ужин начался позже минут на десять, а Джордан с Кристин так и не появились. Софи очень хотелось увидеть мать и поговорить, но не могла же она вломиться в спальню родителей?

После длинного неспешного ужина она пошла в кабинет отца и включила компьютер. У ее удивлению, оказалось, что можно беспрепятственно выйти в Интернет, что она и сделала. Она написала Мэри, своей подруге по работе в ресторане, подробное письмо о том, что с ней случилось, и принялась ждать ответ.

Его все не было, и она совсем было решилась послать сообщение и Клейтону, но воздержалась. Как отец смотрит на ее слишком свободные отношения со Стивеном, она уже знала. Конечно, это было бы ерундой, если бы Стивен ее любил, но он относился к ней с холодным безразличием. Просто использовал вместо резиной куклы. Даже хуже, – ушел, лишь только она ему надоела. Но, может быть, теперь, когда у нее поменялся социальный статус, Клейтон изменит о ней свое мнение?

И тут же язвительно расхохоталась. В своем ли она уме? Зачем ей человек, который будет терпеть ее только из-за ее положения в обществе, а сам погуливать налево? Да Стивен и не будет менять свои взгляды и терять свою свободу. А для нее столь неприличная с точки зрения этих чопорных южан связь больше невозможна. Да она и сама не хочет больше влезать в такие слишком уязвимые для женщины отношения.

Сообщения от Мэри все не было, и она решила немного поиграть. Скачала из Интернета последнюю логическую игрушку, в которую еще не играла, и не успокоилась, пока не прошла ее до конца.

Опомнившись, взглянула на часы. Первый час ночи! Ей стало стыдно. Она же давно должна быть в постели! Неужели Мэгги ждет ее до сих пор?

Прокравшись в свою спальню, убедилась, что там никого нет, и облегченно вздохнула. Как же ей надоела такая жизнь! И поспать-то дольше обычного не моги, и есть приходится строго по расписанию. И одеваться приходится так, как считает нужным какая-то там нянька. Да уж, не позавидуешь этим богатым. Так зависеть от обслуги!

Утром, как и все эти дни, она проснулась от бившего в глаза потока беспощадно яркого света. Приоткрыв один глаз, убедилась в правоте своей догадки – это Мэгги по-хозяйски распахнула тяжелые гардины.

– Мэгги, закрой! Я спать хочу!

Нянька с изрядной долей нахальства заявила:

– Вставайте, мисси! Нечего сидеть за этим бездушным ящиком по полуночи! Скоро завтрак!

Есть Софи совершенно не хотела. Она вообще по утрам старалась не есть. Но, понимая, что Мэгги все равно не отстанет, поплелась в ванную.

Приведя себя в порядок, в знак протеста снова натянула шорты и топ, и под негодующими взглядами Мэгги спустилась в столовую.

К ее удовольствию, на этот раз стол был не накрыт, и в буфете можно было взять все, что душа пожелает. Выбор здесь был не меньше, чем в ресторане «Огни Нью-Йорка». Ограничившись омлетом с зеленью и кофе, Софи вышла на террасу и призадумалась. Интересно, когда отец выпустит мать из постели? Она прекрасно знала, что мама любит вставать рано, почти на заре.

Но шел уже одиннадцатый час, когда из французского окна на террасе появилась несколько встрепанная Кристин. На ней были блузка без рукавов и легкие белые брюки, а не юбка, как, по мнению Мэгги, полагалось приличной леди.

Вышедшая следом за ней Мэгги не преминула язвительно заметить:

– Да уж, одеваться как, настоящая леди, вы никогда не научитесь!

Кристин неторопливо развернулась и спокойно объявила:

– Вы уволены, Мэгги! Извольте собрать свои вещи, и чтоб через час ноги вашей здесь больше не было!

Опешившая служанка строптиво возразила:

– Да у меня гораздо больше прав находиться здесь, чем у вас! Мои предки до седьмого колена работали в этом поместье! А вы отсюда удрали, и пяти лет не прожив! Вы здесь никто!

Зарвавшуюся служанку остановил сердитый голос мистера Джарома:

– Это кто здесь никто? Моя жена? Хозяйка этого поместья? Вы в своем уме, мисс Кросс?

Мэгги даже оглянулась, чтобы посмотреть, кто это такая, мисс Кросс. Поняв, что хозяин обращается к ней так, как никогда не обращался, испугалась, но продолжала храбриться, не веря, что ее и в самом деле могут выгнать, как приблудную собачонку.

– А вам, мистер Джоржан, надо беглую жену кнутом отстегать, чтоб неповадно было. А то какие нежности…

Закончить она не успела. Джаром взревел:

– А ну вон отсюда! И чтоб духу твоего здесь больше не было! А то я и впрямь отстегаю кнутом, но только тебя! – И, обернувшись к дверям, из которых выглядывало несколько человек, приказал: – Немедленно собрать вещи мисс Кросс и выпроводить ее с моей земли! И за хамство без выходного пособия!

Хьюго вышел вперед и поклонился.

– Я прослежу, чтобы все было исполнено, мистер Джаром.

И, цепко взял за локоть обомлевшую служанку, повел к черному ходу, приговаривая с нескрываемой радостью:

– Ну, кончилось ваше властвование, мисс Кросс! Хватит из себя изображать хозяйку в чужом имении!

Джордан повернулся к жене, и взяв ее за руку, виновато повинился:

– Извини меня, дорогая! Мне нужно было уволить ее еще двадцать лет назад, когда ты впервые пожаловать мне на нее. Но тогда я и не думал, что она настолько плохо к тебе относится.

Миссис Джаром саркастично посмотрела на мужа.

– Плохо? Да она умышленно меня третировала! А за ней и все остальные слуги. И я уверена, тебе это нравилось.

Джордан отчаянно замотал головой.

– Нет. Просто я считал, что ты преувеличиваешь, дорогая. Но, конечно, своим попустительством давал ей право считать, что ей все дозволено. Но сейчас любой, кто выкажет тебе малейшее неуважение, будет уволен без промедления.

Софи недоумевала: надменный южанин, которого она видела в Нью-Йорке, исчез, уступив место счастливому любящему мужчине. Это было так неожиданно, что она молча щурилась, пытаясь осознать происшедшие с ними со всеми перемены.

Еще раз улыбнувшись жене, Джордан обратился к дочери.

– Надеюсь, малышка, ты не осуждаешь меня за похищение? Просто я не знал, как по-другому собрать всю мою семью вместе.

Софи немного задумалась.

– Да нет, в принципе. Это было даже своевременно.

Мистер Джаром кивнул.

– Я тоже так думаю. – И предложил свои локти жене и дочери. – Милые миссис и мисс Джаром! Позвольте предложить вам прогуляться по парку! Заодно и обговорить некоторые моменты нашей здесь жизни.

Софи было так странно слышать обращение «мисс Джаром», что она слегка поморщилась. «Мисс Аддисон» нравилось ей гораздо больше.

Взяв под руки мистера Джарома, дамы вместе с главой семейства двинулись по посыпанной золотистым речным песком дорожке вглубь парка. Дойдя до ротонды, устроились внутри на креслах, поставив их рядом друг с другом.

Устремив на дочь мягкий, но непреклонный взгляд, мистер Джаром предупредил:

– Боюсь, Софи, что буду вынужден запретить тебе работать медсестрой. Закончить университет и открыть частную практику, – это еще куда ни шло, но медсестра – это не то, что достойно девушки из приличной семьи.

Софи переглянулась с Кристин. Чуть приподняв плечи, мать дала знать, что спорить с ним в этом вопросе бесполезно. Да Софи и не хотела спорить. Теперь, когда ей не надо было ни кредит брать, ни работать, чтобы заплатить за учебу, она с удовольствием поступила бы в университет. И она обтекаемо спросила, чтобы не дать отцу уж слишком явно торжествовать:

– А в Джексонвилле есть приличные университеты с медицинским отделением?

Отец горделиво ответил:

– Там несколько прекрасных университетов и любой будет горд принять тебя в свои ряды. Заявление можно будет подать хоть завтра. Думаю, мы сможем съездить в город всей семьей. Вы наверняка захотите прикупить себе что-нибудь поновее.

Софи не хотела мотаться по Джексонвиллю с такой одиозной личностью, как мистер Джаром.

– А нельзя мне съездить туда одной? Побродить по городу, посмотреть.

Мистер Джаром отрицательно покачал головой.

– Увы, милая, в одиночку ты теперь никуда ездить не будешь. Только с охраной. – Заметив неприязненную мину, скорченную дочерью, с некоторой досадой заметил: – Что поделаешь, это плата за богатство. Ты и сама знаешь, что в Америке сотни случаев краж людей с целью выкупа. И я думаю, что официальная статистика далеко не отражает истинного положения вещей.

Мать поддержала отца:

– Да, Софи, надо быть благоразумной. Мы сейчас с тобой не никому не известные Аддисон, а богатые особы, нуждающиеся в охране.

Это прозвучало у нее саркастично, даже язвительно, и отец сердито нахмурился. Чтобы рассеять надвигающуюся грозу, Софи дипломатично спросила:

– А откуда эта фамилия – Аддисон?

Мать рассеяно произнесла, с улыбкой наблюдая за порхающей рядом с ней большой яркой бабочкой:

– Это девичья фамилия моей бабушки.

Отец звонко хлопнул себе по колену.

– Черт! Под какими только именами я тебя не искал! Но вот Аддисон – нет!

Софи удивилась:

– Ты нас искал?

– Конечно! Все это время!

Она недоуменно нахмурила брови.

– А мне казалось, что ты был рад, когда мама уехала!

У мистера Джарома болезненно искривился рот.

– Нет. Я не был рад. Более того, я ужасно страдал. Ведь я любил и твою мать, и тебя, моя дорогая.

Софи перевела вопросительный взгляд на мать, и та нехотя пояснила:

– Мы в свое время не поняли друг друга. И потеряли столько лет.

У Софи мелькнула мрачная мысль: а что, если и она тоже поспешила? Что, если Стивен говорил вовсе не то, что думал? Ведь с ним-то она не поговорила. Решив, что непременно исправит эту ошибку, спросила у отца:

– А где мой телефон?

Он нахмурился, вспоминая.

– Не знаю. Наверное, в твоей сумочке. Спроси у дворецкого. Хьюго все знает.

– Ладно. Пойду его поищу.

Отойдя на несколько метров от ротонды, Софи обернулась и увидела, что отец пересел к матери, обнял за плечи, и принялся в чем-то нежно убеждать. Решив, что он пытается наверстать упущенное за прошедшие годы, Софи ускорила шаг, чтоб не мешать.

Телефон и в самом деле был в сумочке, а сумочка лежала в комнате дворецкого. Хьюго с виноватым выражением лица признался:

– Извините, мисс, я просто забыл вам ее передать.

Софи ни на йоту не поверила в его забывчивость, но взяла сумочку и с достоинством поблагодарила дворецкого. Прибежав в свои комнаты, взглянула на дисплей. Он был весь забит неотвеченными вызовами от Стивена. Дрожащими руками Софи набрала его номер и принялась нетерпеливо считать гудки. Один-два-три. На четвертом раздался манерный женский голос:

– Алло! Кто это звонит? – Не дождавшись ответа, голос небрежно засмеялся и крикнул: – Стив! Иди сюда! Тут тебе звонит одна из твоих бывших!

Софи рывком выключила телефон и упала на кровать, обливаясь слезами. Какая же она дура! И почему она умудряется не видеть то, что давным-давно ясно всем вокруг: Стивен такой же плейбой, как и его отец. И любить просто-напросто не умеет.

Занятия в университете Джексонвилля закончились позднее обычного из-за затянувшегося семинара. Насидевшейся в душной аудитории Софи ужасно не хотелось возвращаться в поместье. Если бы она была обычной студенткой, зашла бы сейчас в бар и выпила чего-нибудь прохладительного, съела чизбургер, но ничего подобного позволить себе не могла. Хотя бы потому, что машина с охранниками уже стояла на своем привычном месте.

Сев за руль своей небольшой элегантной машины, Софи медленно поехала по набережной Сент-Джонса. Вдалеке виднелся небоскреб Банка Америки, одна из главных достопримечательностей Джексонвилля. Она с горечью подумала, что за полгода жизни в поместье отца так и не побывала ни в музеях города, ни в его знаменитой картинной галерее. Одну ее не отпускали, а ходить по музеям с охранниками ей казалось слишком большой глупостью.

Все прошедшее время Софи пыталась забыть Клейтона, и даже поменяла телефон, подаренный им когда-то, на другой. Просто для того, чтобы ничто не напоминало ей то счастливое, так быстро кончившееся время.

Софи не хотелось видеть любопытствующие лица и заводить новые знакомства. Может быть, когда-нибудь потом, но не теперь. К ее удовлетворению, отец тщательно охранял от посягательств свою частную жизнь и сведения о том, что он вернул в поместье жену и дочь, до сих пор в желтую прессу не просочились.

Она лениво раздумывала, не пренебречь ли ей указаниями Джордана, и не зайти ли в кафе, выпить холодного чаю. Внезапно перед ней резко затормозила длинная черная машина, и ей тоже пришлось с силой нажать на тормоза. От удара о руль у нее перехватило дыхание, но подушка безопасности не сработала, что уже было хорошо, ведь тогда бы ей без посторонней помощи из салона не выбраться.

Пока Софи пыталась вздохнуть, чтобы наладить дыхание, дверца с ее стороны с силой распахнулась, и ее сдернули с сиденья, как куль зерна.

Не успела она понять, что происходит, как оказалась в маленькой спортивной машинке, тут же рванувшей по узкой старой улице. Боже, да ее похитили! Софи попыталась выскочить из машины, но ее держали крепко, не давая даже приподняться.

Какой кошмар! Ее рот был крепко зажат чьей-то широкой ладонью, и она не могла даже пискнуть, но видела, как машина с охраной пытается выбраться из пробки, организованной все той же длинной черной машиной, и молила бога, чтобы им это удалось. Но, даже если им это и не удастся, есть же еще и полиция? Не будут же похитители удирать с ней по всему городу?

Они и в самом деле не стали этого делать. Водитель подогнал машину к подъезду угловой высотки, и державший ее похититель выпрыгнул почти на ходу. Машина помчалась дальше, отвлекая внимание на себя, тогда как они оказались в подъезде. Поднявшись на лифте на верхний этаж, а потом перейдя по металлической лестнице на крышу, Софи увидела вертолет, затаившийся на небольшой площадке.

Она задрожала. Неужели сейчас ее повезут на вертолете? Но ведь полеты частных вертолетов над городом запрещены? Но, когда ее протащили мимо вертолета, она увидела на его борту красный крест. У нее замерло сердце. Даже если на вертолет и обратят внимание, то его причастность к ее похищению выяснят не сразу.

Вертолет взмыл в небо тотчас после того, как ее, как куль с зерном, погрузили в салон. Софи старалась повернуться, чтобы разглядеть похитителя, но ее держали твердо, хотя никакой боли она и не испытывала. Через пятнадцать минут полета над городом они оказались на огороженном высоком заборе частном аэродроме, и ее, как неодушевленный предмет, перегрузили в небольшой реактивный самолет. И только когда он набрал высоту, ее похититель опустил руку, усадил ее в кресло и сел рядом.

Софи зло растирала затекшие руки, не глядя на мужчину и ожидая требования о выкупе. Ну, почему, почему она была так неосторожна? Не поверила предупреждениям отца? Не думала, что с ней может произойти такое? Ей было и стыдно, и страшно. Какой за нее потребуют выкуп?

Но мужчина положил руку ей на плечо и вкрадчиво спросил:

– Ты помнишь меня еще, Софи?

Она подняла голову и ахнула. Рядом с ней сидел Стивен Клейтон.

Вся боль прошлых месяцев и страх, который она пережила за последний час, бросились ей в голову. Размахнувшись, она с силой влепила ему в щеку свою ладонь. Дальше ей все запомнилось, как в замедленной съемке: у него резко дернулась голова, губы скривились в болезненно-мрачной ухмылке, но он не сделал ни малейшей попытки защитится. На щеке расплылось багровое пятно, но он, даже не потерев саднившую щеку, подначивающе разрешил: