Чтение онлайн

Вспыхнувшая под потолком лампочка, после кромешной тьмы, показалась мне ярче полуденного солнца. Когда глаза пообвыкли, я оглядела клетушку, в которой меня заперли. Каморка оказалась чуланом неизвестного предназначения. У одной его стены валялись несколько поломанных деревянных ящиков. В углу обнаружилась старая ржавая совковая лопата без черенка, чуть тронь — рассыплется. Использовать для самообороны тут было нечего. Да я и не Джеки Чан, чтобы справиться с бугаями, притащившими меня сюда. Оставалось только терпеливо ждать решения своей участи.

Разобрать ящики и найти среди них пригодный для сидения было нетрудно. Но неожиданно за ящиками обнаружился весьма интересный... предмет. Низкая деревянная дверца, не более метра в высоту. О ее предназначении можно было только гадать, я подцепила ее ногтями и подергала. Судя по звуку, с противоположной стороны дверь закрывала железка, просунутая в пустые петли навесного замка.

Меня охватил азарт и, поудобнее ухватившись за створку, я принялась ее трясти. Если в петлях не скоба, а штырь, есть шанс его расшатать.

Мой расчет оказался верным, звякнув об пол, «замок» упал и освободил дверь. Согнувшись в три погибели, я пролезла в открывшуюся дверцу и попала в котельную. Она не действовала. Под потолком я заметила небольшое окошко, забранное решеткой. К окошку вел наклонный желоб.

Я была бы не я, если бы не использовала этот шанс. Вспомнив, как карабкалась на детскую горку, я уперла ноги в изгиб желоба и полезла наверх. Пару раз, сорвавшись, я скатилась вниз, но из упрямства отступать не собиралась. В третий раз я добралась до окошка, но... Увы и ах! Решетка сидела прочно и, если разбить стекло, на нолю можно просунуть лишь руку. В отчаянии я скатилась по желобу вниз.

Сегодня точно не мой день! Не везет катастрофически.

Из котельной наверх вела винтовая железная лестница. Стараясь не шуметь, я на цыпочках стала подниматься по ней, уповая на чудо. В этом доме к моей женской особе ни почтения, ни уважения не испытывали, поэтому очень хотелось поскорее выбраться вон.

Дверь наверху не была заперта, и я оказалась в большой светлой кухне. На высоком столе валялись пустые банки от пива и стояло несколько тарелок с объедками. Людей не наблюдалось.

Чувствуя себя по меньшей мере героиней сериала про шпионов, я осторожно выглянула из кухни. В доме было тихо. Так же на цыпочках я прошла уже около половины длинного коридора, когда услышала голоса.

— ...да телку Борькину, последнюю, — отвечал на чей-то вопрос Хриплый.

— Опробовали? — противно хихикнул незнакомый голос.

— Да там смотреть не на что! Мочалка!

«Спасибо за комплимент», — подумала я, перестав дышать, и лихорадочно оглядываясь по сторонам в поисках убежища. В паре метров от меня находилась очередная дверь. Что ждало меня за ней, я не представляла, но главным в данный момент было не попасться на глаза бугаю.

Мое сердце бешено стучало. Если сейчас скрипнет дверь, они меня моментально вычислят, и что будет потом, лучше не думать.

Я почти скрылась за дверью, когда мои похитители вновь заговорили.

Собеседники употребляли почти не переводимый, в литературном смысле, сленг. Напрягая уши и мозги, я разобрала, что неизвестный поинтересовался у Хриплого моей дальнейшей судьбой. В смысле «куда труп денем?»

По спине у меня поползла ледяная струйка пота. Я с ужасом ждала, что ответит Хриплый.

— Не напрягайся. Палыч сказал, побазарит и отпустит. Борька — не тот мужик, чтобы каждой подстилке трепаться. Но проверить нужно.

— Не каждой, — противно хихикнул собеседник Хриплого. — А та телка что-то знала...

От сердца у меня отлегло, но я не ушла, а навострила уши. Что это за «та телка»?

— Алкашка конченная? Не полезла бы на перо, жива бы была. Из-за этой суки пришлось классные джинсы выбросить...

Почему пришлось выбросить джинсы, я не услышала. Голоса стали удаляться, и вскоре где-то громко хлопнула дверь. Однако не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: Файку убил Хриплый. А джинсы выбросил потому, что они были в крови...

Оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что попала то ли в кабинет, то ли в библиотеку. Мои коленочки от физических и эмоциональных перегрузок заметно подрагивали. И я просто упала в кресло у окна. .

Бугаи точно говорили о Фаине...

Теперь мне нужно решить, что делать дальше. Я осторожно выглянула в окно и резко отпрянула. Под окнами прохаживались крепкие парни в черных куртках, и то, что они сжимали в руках, очень напоминало автоматы.

— И-и-и-и! — тихонько заверещала я дурным голосом, но тут же заткнулась.

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: забор здесь высокий, мне через него не перелезть; ворота охраняются, вокруг дома прогуливаются вооруженные до зубов парни. Словом, выхода нет. Оставалось одно, возвращаться в свой подвал и молить бога, чтобы сказанное Хриплым было правдой.

Но прежде чем отправиться в обратный путь, я быстренько осмотрела комнату, в которой отсиживалась. Мое внимание привлекли фотографии в дорогих рамках, развешенные на стене. Увиденное меня поразило настолько, что я поймала свою челюсть в сантиметре от пола.

Я нахожусь на даче Щербинина!!! Вот это сюрприз!

Выскользнув из комнаты, я шустро проделала давешний маршрут в обратном направлении: коридор, кухня, котельная, чулан.

Закрыть за собой низенькую дверцу я, разумеется, не могла. Поэтому просто замаскировала ее ящиками и уселась на один из них с таким видом, словно давно не двигаюсь с места. Взглянув на часы, я отметила, что с момента моего выхода из дома в булочную не прошло еще и трех часов.

Теперь можно было обмозговать полученную информацию.

Я нахожусь на даче (ничего себе дачка!) покойного Бориса Георгиевича. Привезли меня сюда по прихоти какого-то Палыча. Привез убийца Фаины. Дачку очень серьезно охраняют. Получается, Палыч не простой смертный. Ведут амбалы здесь себя как у себя дома... Значит, пли имеют на это право, или им всякое право просто по фигу... Они ничего не боятся. А у меня появился шанс уцелеть во всей этой катавасии. Ясно, что ничего интересного от меня они не ждут, а, как говорит Лещев, просто отрабатывают все версии, даже фантастические. Главное, держать язык за зубами и хорошо думать, прежде чем говорить.