Чтение онлайн

Юлить не буду, он мне тоже симпатичен. И даже очень. Но хотелось бы… более плавного погружения, что ли? Ибо с нынешним раскладом мне чертовски не хватало времени притереться к партнеру. Присмотреться. Понять, твой ли это вообще человек. Мимолетная ли интрижка возможна с ним, или же он настроен серьезно.

Слишком много неопределенности и вопросов без ответов. Готова поклясться, — так сильно я не волновалась ни с одним мужчиной. Хотя, не исключено, что о себе напоминает возраст. Двадцать девять — все-таки не девятнадцать. И о собственной семье я подумываю уже довольно давно. Иначе и Костика бы в моей жизни в роли жениха не было.

Слава богу, его истинная сучность проявилась быстрее, чем я оказалась окольцована.

Даже не удивилась, когда выйдя из университета напоролась на знакомый черный Поджер — пользуясь случаем, тот приткнулся прямо напротив входа, наплевав на тот факт, что эта часть парковки отведена для сотрудников учебного заведения.

Несмотря на слякоть — за день распогодилось — машина сияла чистотой вылизанной тарелки. Степа стоял, скрестив обтянутые демисезонкой руки на груди. Увидев меня, отлепился задницей в светлых джинсах от левой фары авто и, кивнув мне на пассажирское сиденье, сам запрыгнул на водительское. Стряхнув предварительно ноги, — чертов чистоплюй.

Благо, каблук не отвалился полностью, что позволяло хоть как-то передвигаться. Степан меж тем «незаметно» наблюдал за моими потугами, но помочь так и не вышел. А ну и хрен с тобой, — подумала я и распахнула дверцу автомобиля. Забралась, удостоившись едва заметной ухмылки мужчины, и расселась поудобнее, не беспокоясь о чистоте ковриков.

Ну что ж, «вези меня, олень»! Желательно сперва домой.

— Как день прошел? — все-таки заговорил он первым, притормозив на светофоре. К тому времени мы уже почти доехали до моего двора.

Я обернулась к нему от окна. Язык так и зачесался съязвить, честное слово! Но гораздо больше меня заботила причина внезапной смены настроения мужчины. Слабо верилось в то, что его настолько задел факт наличия у меня кого-то, даром что до нашей с ним встречи.

— Ты все еще злишься?

Вот вроде и аккуратно спросила, мягко. Тем не менее в голосе Степана проступили металлические нотки, а рука сжалась на руле, отчего венки на ней выглянули сильнее. На долю секунды показалось, что ремешок часов не выдержит напряжения и попросту лопнет.

— Кажется, я о чем-то спросил, — припечатал он тяжело.

— Кажется, я тоже, — парировала я, отводя взгляд. Если кто из нас двоих и должен уступать, так это точно не я!

Мое наказание в лице нахального красавчика громко фыркнуло. Причем создалось впечатление, что не только в ответ на мои слова, но и на мысли.

— Ненавижу эту вашу национальную черту — отвечать вопросом на вопрос.

Что-о-о?!

Вот тут уж я не стерпела!!!

— Ой! А я терпеть не могу, когда какие-то левые мужики лезут в мою частную жизнь! Представляешь? — голосом святой простоты изрекла я, о чем тут же пожалела.

Визг тормозов мне показался особенно душераздирающим. Я его запомню еще ой, как надолго… И обрушившиеся с разных сторон сигналы клаксонов тоже.

Едва я мысленно поблагодарила себя за то, что по привычке пристегнулась — иначе как пить дать, поцеловала бы лбом приборную панель, — как в следующий же миг крепкая пятерня зарылась в волосы на моем затылке и рывком притянула к себе.

— Левые? — нехорошо так блеснули потемневшие глаза. — Стесняюсь спросить, и много у тебя таких «левых» было?

Он вообще произносит слова вслух? Почему-то меня не покидало ощущение, что рокочущий близким громом голос звучит прямо в моей голове. Для верности я машинально перевела взгляд на четко очерченные губы. Зацепилась им за ухоженную бородку, что оставляла открытой тяжелую квадратную челюсть; мазнула по выдающимся скулам; не обделила вниманием и сведенные к переносице широкие брови…

— Давай, Лидия, признавайся, — одновременно зло и насмешливо подначили меня. — Когда, если не сейчас.

Я сглотнула, поочередно пристально всматриваясь в его глаза, практически полностью затопленные чернотой зрачка. Нет, страха как такового не было. Отчего-то я была уверена: он не из тех жалких подонков, что способны поднять руку на женщину. Но…

Сколько себя помню, никогда не терпела тотальной опеки или контроля над собой.

— Прямо сейчас я тебя ненавижу, — прохрипела, с трудом шевеля губами и не разрывая зрительного контакта.

— А ты меня бесишь, — резюмировал он с чувством, и, не дав мне опомниться, впился в губы поцелуем.

Жадным, диким, злым.

И полным недовольства властным поцелуем.

13

Он все еще был достаточно холоден. Не знаю, насколько правильно то, что меня вообще как-то волнуют чувства и настроение малознакомого мужчины. С другой стороны, может, это временное ослабление осады — возможность отвязаться от него?

Хотя на что я надеюсь после поцелуя, от которого до сих пор горят губы, будто их натерли мелкой наждачкой и присыпали солью? Кажется, мне недвусмысленно — причем и словами, и действиями — дали понять, что в покое не оставят.

А еще мне кажется, что мне не кажется…

Я уже битых двадцать минут стояла перед открытым шкафом. Судорожно соображала обо всем подряд и не могла определиться, что следует выбрать. Вещей, как всегда, ворох, но подходящих случаю — нет.

Мне нечего надеть, — пришла я к неутешительному выводу и аккурат в этот момент приоткрылась дверь.

— Ты готова? — ну очень не вовремя заглянул в спальню объект моих недавних мыслей.

Я взвизгнула от неожиданности и, в чем была — а была я в одном нижнем белье — отпрыгнула к туалетному столику, на котором лежал мой халат. Схватила тот и рефлекторно прижала к груди, прикрывая заодно остальные стратегически важные места.

— Как видишь!

— Извини, что вторгся. Хотел извиниться за выходку в машине. Не желал тебя пугать.

— Очень вовремя! Слушай, тебя стучаться не учили?! — окрысилась я, придерживая норовящее соскользнуть с волос полотенце.

Только нагибаться за ним мне не хватало, как же!

Стон разочарования вырвался из груди сам собой, стоило Штефану проскользнуть в спальню и легкой, плавной походкой приблизиться ко мне. Мы оказались непозволительно близко. Я макушкой ощутила его дыхание. На автомате попыталась увеличить дистанцию, отступила, насколько это было возможно. Однако очень скоро попы коснулась прохладная столешница.

Мой искуситель, совершенно не заботясь о моем душевном комфорте, подхватил меня под филейную часть и без труда усадил на столик. Свести ноги я попросту не успела — мужчина в мгновение ока оказался между них. Непозволительно близко.