Чтение онлайн

«Ага, можешь на деле проверить», - подначивал мать Дима.

«Лучше воздержусь. Сейчас мне его ревность совсем не нужна», - уверенная в своей правоте, возразила она.

«Почему?» – хором воскликнули дети.

«Разве ревность - не показатель, что он к тебе не равнодушен», - развил общую мысль мальчик.

«Нет, милые мои, все эти чувства не будут настоящими, - улыбнулась она наивности малышей. Иногда Мила забывала, что они всего лишь дети, пусть очень смышленые, но все же дети. – Это лишь инстинктивная реакция. Не стоит играть с огнем, вашему отцу не составит труда разобраться в ситуации, и тогда не видать мне его доверия во веки вечные».

«Но разве ты не собираешься также воспользоваться его слабостью?» - резонно заметил Дима.

«Собираюсь, - не стала отрицать очевидного Мила. – Но! Я расцениваю это как возможность присмотреться друг к другу. И в этом нет ничего плохого. Играть с его чувствами или притворяться я не буду. На обмане доверия не построишь».

Дети, ощутив смену настроения матери, не стали донимать ее расспросами. Сама же женщина бездумно смотрела в окно, пытаясь усмирить былые обиды, которые разбередил этот разговор: предательство Руслана до сих пор причиняло ей боль, и лишь ей одной было известно, скольких усилий было приложено, чтобы заставить себя открыться и снова довериться другому мужчине.

Мила даже не догадывалась, что пока они с детьми напряженно искали путь к сердцу Повелителя, сам он пребывал не в ладу с собой. Откинувшись на спинку кресла и закинув руки за голову, он, забросив все дела, полностью погрузился в себя. Хотя любому вошедшему к Повелителю показалось бы, что он просто отдыхает, мечтая о полете. Ведь каждому дракону известно чувство, когда только один взгляд на прозрачную синь неба заставляет сердце в груди замирать от восторга. Душа рвется туда, ввысь, страстно желает расправить крылья и нестись навстречу ветру, чтобы коснуться крылом облаков и мчаться все выше и выше, и, насладившись свободой, просто парить, подхваченным воздушным потоком.

Но в действительности расслабленно сидящего у окна мужчину мало волновали прелести полета, его одолевали совсем другие мысли. Что произошло в спальне его жены? Откуда возникло это чувство? Почему все так сильно изменилось после ее возвращения? В одной ли беременности дело? Почему дракон внутри него так реагирует на эту женщину? Только ли в пресловутом инстинкте все дело? Почему же тогда непрошеные мысли об этой маленькой эльфийке не покидают его и теперь, когда он остался наедине с собой? Почему они не дают ему покоя и терзают его? Почему эта женщина, по сути незнакомка, по воле случая ставшая его женой, а вскоре и матерью его детей, вызывает в нем такие противоречивые эмоции? Откуда это желание защищать ее и оберегать? Почему ее боль и страх задевают и ранят и его тоже?

«Вопросов много, а ответов нет», - криво усмехнувшись, он растер лицо руками. Взъерошив волосы, он резко покачал головой, словно прогоняя столь неугодные мысли. «Так дело не пойдет, надо отвлечься», - и чтобы слова не расходились с делом, стремительно поднялся и направился к выходу на террасу.

Холодный ветер, налетевший на него в бессильной попытке забрать тепло жалкого смертного, потерпел сокрушительную неудачу – драконы на редкость морозоустойчивы. Вдохнув воздух полной грудью, он неожиданно разбежался и, перепрыгнув ограждение, в свободном падении перевоплотился. Над горами, яростно работая крыльями, летел мощный дракон, провожаемый восхищенным взглядом голубых глаз.

– Сумасшедший, - одними губами прошептала Мила, вплотную прильнув к стеклу, чтобы как можно дольше не выпускать из виду стремительно удаляющегося дракона.

Глава 6

За окнами дворца сгущались сумерки. А в мастерской главной швеи драконьей империи бурлила быстрым горным потоком жизнь: от вызванных в спешном порядке работниц было не протолкнуться, тут и там слышались голоса. Кто-то бегал с отрезами ткани и кружев, кто-то споро управлялся с иглой, кто-то отпаривал метры шелка, от чего воздух в помещении стал горячим и влажным. Сутолока безраздельно правила тут. И посреди этой кутерьмы, склонившись над эскизом, стояла Сильвина, словно капитан корабля, вышедший на мостик в бурю, являя собой оплот спокойствия в море хаоса. На звук открываемой двери она даже не отреагировала, слишком часто за сегодняшний день оная была открыта.

– Уважаемая Сильвина, добрый вечер, - негромко поздоровалась вошедшая гостья.

Стоило швее оглянуться, как леди продолжила, тепло улыбаясь:

– Вижу, вы заняты, - обвела она взглядом царящую в мастерской суматоху. – Но все же, прошу Вас уделить мне буквально пару минут.

– О, леди Бьярнел. Добрый вечер. Ну что Вы, - замахала руками портниха.
– Для Вас я всегда найду время: в моей мастерской Вы желанный гость. Да и перерыв сделать не мешало бы - доверительно сообщила Сильвина. – Проходите в будуар, я присоединюсь к Вам через мгновение.

– Не торопитесь, я подожду. И, Сильвина, мы же договаривались: для Вас я Элиана, просто Элиана, - пожурила она портниху.

– Простите Элиана, никак не привыкну, - смущенно пробормотала та.

Послав швее благосклонную улыбку, леди Элиана направилась в будуар, благо в мастерской Сильвины она была частным гостем, и прекрасно знала, где та принимала своих заказчиц.

Сама же портниха, дав указания своим работницам, поспешила присоединиться к покровительнице, ведь только протекция леди Бьярнел открыла перед ней двери имперских мастерских, а вскоре благодаря каторжному труду и своему несомненному таланту Сильвина смогла возглавить их.

Открыв двери будуара, она придержала их, чтобы ее верная помощница смогла беспрепятственно зайти с подносом.

– Спасибо, Янита, - послала она благодарную улыбку девушке, которая водрузила поднос на ажурный кованый столик.
– Дальше я сама.

Взяв в руки чайник, она собственноручно принялась разливать душистый травяной настой в изящные фарфоровые чашечки.

 - Что же привело Вас ко мне? – нарушила она молчании, когда помощница покинула их.

– Если быть откровенной, то банальное женское любопытство, - призналась леди Бьярнел, на что портниха вопросительно вскинула бровь, призывая продолжить. – Мне, как и всем во дворце, не терпится узнать, какая она супруга нашего Повелителя.

– А-а-а, - понимающе улыбнулась Сильвина. – Молоденькая она.

– И-и-и … - протянула леди Элиана, - ну же, Сильвина, не томите.

– Да и вкусы у нее отличаются от наших, - выдала еще крупицу информации швея.

– Ну, это объяснимо – все же она эльфийка. Сильвина, заклинаю больше подробностей, - она, поставив чашку на столик, с мольбой в ясных светлых глазах уставилась на собеседницу.

– Да какие уж тут подробности, - отмахнулась портниха. – Она все соки из меня за час выпила, пока мы заказ обсуждали - не уступила ни в чем: ни в цвете, ни в тканях, ни в фасоне. На все у нее свое мнение имеется, которое она отстаивает с неизменной вежливостью и милой улыбкой. Проще стену пробить, чем уговорить ее изменить свой выбор. А самое главное у нее на все один аргумент: Повелитель велел, Повелитель будет недоволен. И ведь не поспоришь, - устало вздохнула она. – А самое главное, знаете, что? – почему-то шепотом произнесла швея.

– Что? – подавшись вперед к собеседнице, также шепотом спросила высокородная гостья.

Оглянувшись по сторонам, как будто проверяя, что в будуаре они одни, портниха быстро зашептала:

– Вы бы видели, какие искры летали между Повелителем и миледи.

– А Повелитель там как оказался? – ее рука замерла над чашечкой.

– Зашел в неподходящий момент (а может наоборот подходящий, кто знает): во время снятия мерок, - хихикнула Сильвина. – А уж каким взором он глядел на супругу… Как та не задымилась, не знаю.