Чтение онлайн

Впереди, на мгновение освещенный лунным лучом, показался спасительный силуэт древнего кедра. Его могучие ветви, словно руки-хранители, тянулись к небу, а ствол его был покрыт толстым слоем мха, создавая идеальное укрытие в листве. Морпех знала, что сможет забраться на него, спрятаться в густой кроне, выиграть время, а может быть, и совсем оторваться от погони. Она уже почти достигла ствола, уже примеривалась к первому удобному суку, чтобы сделать решительный прыжок… Ее пальцы уже почти касались шершавой коры, готовые вцепиться в нее и начать восхождение. Выброс адреналина дал ей невероятную энергию, предвкушение спасения обдало ледяным, но приятным ознобом.

Но тут, сквозь вихрь паники и усталости, до нее донесся звук. Не крик — скорее, оборванный всхлип, заглушенный слишком быстро. Короткий, приглушенный, полный обреченной боли. Не крик ужаса, а стон, словно вырванный из самой души, после которого наступила тревожная, слишком полная тишина. Звук этот был Косуми. Голос той, все еще незнакомой девушки, который Ася слышала мельком, всего пара фраз, но даже этого было достаточно, чтобы понять, что боевая подруга попала в ловушку.

Ася замерла. Ее рука, уже почти зацепившаяся за ветку, повисла в воздухе. В мгновение ока вся картина сложилась в ее голове: Касуми, возможно, более уставшая, была поймана. Собственная опасность, которая минуту назад казалась всепоглощающей, вдруг съежилась, превратилась в ничто перед осознанием того, что подруга сейчас подвергается куда большей, невыносимой угрозе. Путь к спасению, который морпех только что выбрала, вдруг обернулся предательством. А кедр, обещавший спасение, теперь казался Горной тюрьмой, которая отделит ее от Косуми.

Прыгать? Или повернуть назад? Ответ для капитана морских пехотинцев был очевиден, холоден и неумолим, как сама ночь в этом чуждом для русской души лесу.

Развернувшись, Ася бросилась в самую чащу, туда, где затих последний отзвук девичьего отчаянного стона, навстречу опасности, что теперь казалась ей гораздо большей, чем та, от которой она только что бежала сама. Где-то со стороны послышались шорохи, очень похожие на мягкий бег, но к черту всех! Морпех сейчас сама - воплощение тени... и мести.

Стараясь не попасть в какую-нибудь яму, девушка мчится в том направлении, откуда исходил, и где погас безмолвный призыв Касуми. Ася слышит шорохи на одном из деревьев. Это не шелест листвы и не шуршание змеиной кожи по коре. Это осторожные человеческие шаги, переступающие с ветки на ветку. С раскидистого дерева, корни которого уходили глубоко в землю, а ветви казались узловатыми руками, спускались двое. Или, вернее, один человек спускал другого.

Горная уже видит светлое пятно, которое передвигается медленно не из-за страха упасть с высоты, а скорее, потому, что его движения сковывает кто-то извне. Ася не раздумывала. Она растворилась в тенях, обходя дерево по широкой дуге, чтобы оказаться за спиной мужчины. Каждый шаг был выверен, каждое движение отточено до инстинкта, её дыхание было не громче шелеста листьев.

Когда морпех приблизилась на нужное расстояние, мужчина уже почти стоял на нижней ветви, крепко удерживая Касуми. Оставалось лишь сделать небольшой прыжок, чтобы оказаться на твердой земле. Это был момент. Ася, словно призрак, вынырнула из мрака. Ее пальцы, жесткие и точные, как острые клинки, обрушились на заднюю поверхность ног противника.

Два молниеносных удара сжатыми пальцами — сначала в болевую точку под коленом, в икроножную мышцу, затем резкий, пронизывающий толчок в лодыжку, в область малоберцового нерва. Мужчина издал короткий, сдавленный хрип. Его мышцы мгновенно свело судорогой. Ноги отказали, и враг рухнул на землю, как мешок, выпустив Касуми из своей хватки. Девушка, освободившись, свалилась рядом, задыхаясь. Теперь Ася не мелочится. Она нажимает на сонную артерию, отправляя мужчину в сон.

Араками лежал, корчась в беззвучной агонии, его конечности были парализованы. Он не мог пошевелить ни ногой, ни рукой, только глаза его, полные ужаса и непонимания, метались по Асе, словно он увидел восставшего мстительного призрака.

Мужчина, валяясь на лесной подстилке, задыхался и, глядя вверх на двух девушек, никак не мог понять, как только что они сумели превратить его из охотника в добычу. В глазах первого сунна клана, затуманивающихся от давления на сонную артерию, нет страха — только ошеломленное, почти экстатическое удивление, оказываясь в состоянии глубокого эмоционального потрясения. Мужчина испытывал чистейший восторг. Он никогда не чувствовал такой физической беспомощности, и этот новый опыт, даже в состоянии удушья, вызывал у него извращенный восторг. Тело Араками обмякало, пальцы, еще мгновение назад сжимавшие горло Косуми, бессильно расслаблялись. С тихим вздохом наследник клана Минамото погрузился в глубокий, принудительный сон, оставаясь лежать в грязи и опавших листьях — в положении, которое любой дворянин счел бы позором.

Ася отпустила мужскую шею, равнодушно глядя на спящего мужчину. Касуми же чувствует, как сердце бешено колотится в груди.

Капитан быстро присела рядом с каскадершей, проверила ее пульс, затем крепко обняла, давая понять, что опасность миновала.

– Ты в порядке? — прошептала Горная, ее голос был низким и успокаивающим.

Фукуи лишь слабо кивнула, прижимаясь к своей спасительнице, дрожа от пережитого страха и внезапного облегчения. Теперь они вдвоем, а их главный преследователь временно выведен из строя. Но лес не стал тише. Где-то вдалеке слышится резкий свист — сигнал ниндзя.

— Он не один... — шепчет Ася, поднимаясь на ноги и оглядывая темнеющую чащу.

Араками спит, но его люди уже знают, где он находится. У девушек есть всего несколько минут, прежде чем лес заполнится тенями Минамото, которые не будут так неосторожны, как их господин.

9.

Снова вместе.

Ёсихиро двигался за беглянками, используя лес как прикрытие. Он не был ослеплен яростью, как Араками; он анализировал. Когда девушки разделились, молодой человек мгновенно считал этот маневр. «Тактика отступления», — отметил про себя самурай, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на уважение, которое он тут же подавил. Это были не просто беглянки, а обученные бойцы. Минамото шел по следу, когда заметил, что одна из девушек нарушила собственный план и бросилась к напарнице. Это была ошибка. Эмоции — слабость, а слабость в бою ведет к смерти.

В тот момент, когда Ася вглядывалась в темноту, пытаясь обнаружить ниндзя старшего брата, Ёсихиро слитным движением оказался около нее, создав вокруг себя вакуум из абсолютной тишины и угрозы. Ни звука шагов, ни предупреждающего шороха. Ёсихиро, чьи глаза горели странным, недобрым огнем, сработал быстро и беспощадно. Самурай не стал использовать клинок. Вместо этого он нанес резкий, точный удар ладонью по основанию её шеи, стремясь вырубить взбунтовавшуюся игрушку одним движением и прекратить этот хаос. Его тяжелая рука, словно молот, обрушилась на затылок Аси, которая только на чистых инстинктах дернулась в сторону, уходя от сокрушительного удара, способного отправить ее в небытие. Второй сын клана, однако, успел перехватить её за волосы, резко дернув назад, чтобы заставить посмотреть на него.

— Твоя преданность подруге — твоя самая большая уязвимость, — голос Ёсихиро прозвучал над самым ухом капитана, холодный и окончательный. Лицо второго сына клана, всё еще испачканное кровью из разбитого носа, выглядело в лунном свете как маска демона. — Игра окончена. Теперь ты пойдешь со мной, или я переломаю тебе ноги прямо здесь, чтобы ты больше никогда не смогла даже думать о побеге.

Поглощенный своим триумфом Ёсихиро забыл, что Ася не одна. Секунда ужаса, которая могла показаться вечностью для других, для Касуми была лишь мгновением, запускающим инстинкты, отточенные годами тренировок. Её тело среагировало быстрее, чем сознание успело оформить мысль. Гнев заполнил её, но движения остались хладнокровными и точными.

С невероятной грацией и скоростью, Фукуи совершила акробатический кульбит, её тело изогнулось в воздухе, словно натянутый лук. Ноги пронеслись над головой, и в самой верхней точке движения, она с силой обрушила пятку на бок Ёсихиро. Удар был точным, направленным в солнечное сплетение. Мужчина отшатнулся, задыхаясь от боли, его глаза расширились от неожиданности и ярости. Он пошатнулся, схватившись за бок, и отступил на шаг. Горная дергается одновременно с ударом, оставляя в кулаке мужчины локон своих светлых волос.