ЖАНРЫ

Двойной удар, или Охота на павиана

Кивинов Андрей

Шрифт:

Только без рукосуйства, Султан, без рукосуйства! Легче, легче!

Приходится упасть. По просьбе трудящихся. Зубы целы? Це-е-лы. «Еще мой дедушка, зубной врач, применял для их укрепления соду». Но я-то где живу?

«Блендамед», стоять насмерть!

А что там у нас на арене? О, на арене какие-то непонятные дела! Был бы рефери, давно бы прекратил бой за явным преимуществом одной из сторон. К счастью, у нас бой без правил. Восьмиугольник.

Я закручиваю тройной «сальхов» с поддержкой партнера. Неплохо, бюст чуть пошатнулся. Но тут же ответил таким наборчиком, что снова срочно приходится упасть. А я лягу-прилягу…

Но лежать на полу – смерти подобно! Султан грозно топает ногами и норовит попасть грязной пяткой в лицо. Глаза у него добрые-добрые, а лобная кость – широкая-широкая. Лежать на цементном полу холодно и унизительно, а посему:

«Ро-та, подъем!» «Двойной тулуп», и я на ногах. Качаюсь, но стою. "Товарищ, вам плохо?

Может, «скорую» вызвать?" – «Спасибо, мне в кайф!» Эх, махнуть бы сейчас на рыбалку, отсидеть вечернюю зорьку. Вообще хочу сказать, что описывать финальный поединок – крайне неблагодарное занятие.

Не хватает наглядности. Киношникам проще – только успевай каскадеров менять. А попробуй-ка объясни на пальцах, как ты летишь со скоростью километров этак сорок в час и останавливаешься только возле колонны с лампочкой. «Что, товарищ, ключи потеряли?» – «Потерял». После встречи с препятствием начинаешь медленно по нему сползать, словно сопля с забора. Ну как, как передать это словами?

Левый глаз улавливает Ксению. Она машет над головой двумя табличками "5" и «50». Цифры написаны мелом. Понятно, треть пути позади. Поторопиться бы надо.

Так, а что это там на меня несется? Батюшки, Султан! А чего ты тут делаешь?

Иди, иди отсюда.

Я вовремя сажусь на шпагат. Что-то ухает над головой. У-ух! «Акелла промахнулся!» Да так, что колонна не выдерживает и начинает медленно падать. Слышь, братан, ты полегче. Следи за базаром. Без крыши ведь останемся.

«Прикончи его, прикончи!» – поддерживают меня трибуны в лице Ксении.

Момент-то, кстати, благоприятный. Султан ловит чертиков, гуляя по арене, и перешибить ему позвоночник или опустить почку можно легким движением ноги.

Но увы, вернуться в стойку со шпагата немножко не получается. Годы – гады, отложение солей, отвердение костей. Отсутствие регулярных занятий и силы воли. Сколько раз заставлял себя завести в подвале тренажер от «Кеттлер». А ведь предлагали, настойчиво предлагали. Не завел.

Султан тем временем с чертиками заканчивает, а я как сидел в позе перевернутой буквы "Т", так и сижу. «Румумбу-ха, рамумбу-ру». Ногу свело.

Заодно с головой.

Молодец, Ксюша, девочка из плюша. Сбегала в кафе, принесла сковороду с молотком и сыграла гонг. «Тефаль», ты всегда думаешь о нас.

Султан замер и отправился в свой угол.

Я кое-как распрямился и пополз в свой. Фу, покурим.

Подходит девочка, толкая перед собой столик-тележку. На девочке белая рубашка и красная кепочка.

– Здравствуйте, сеть ресторанов быстрого обслуживания «Макдональдс». Не хотите перекусить?

«Не хочу. У меня от одного названия отрыжка».

– Есть гамбургер большой, есть маленький. Картофель фри, «Кока-кола»,

«Фанта», «Спрайт», мороженое «Валио». Все свежее.

– Слышь, катись ты отсюда со своей тележкой.

– Фу, грубиян.

Девочка катится к Султану. Этот проглот успевает за тридцать секунд не только разобраться с гамбургером и колой, но и потанцевать с официанткой.

Хорошо, что в зале нет окна. Ведь выкинул бы девчонку, к попу не ходи.

Я поворачиваюсь к Ксении. Она сорвала с себя комбинезон и машет им на меня, как веером.

– Дыхание, Флавиан, дыхание. Он плохо работает левой. Совсем не работает.

Больше атакует по корпусу на короткой дистанции. Может, у него аппендицит вырезали, глядишь, шов разойдется. По лицу не бей – бесполезно. Помни о своей голове. Все нормально, ты сделаешь его, сделаешь.

– Он убивает меня, Ксения, – шепчу я, – это не человек, это паровой молот.

Где пистолет?

– Забыла в номере. Да ладно, не ной. Ты его и так укачаешь.

– Ксения, может быть, мы разговариваем в последний раз. Скажи мне что-нибудь хорошее.

– Я хотела бы объять своей любовью все человечество, согреть его и очистить от очисток.

– Это не твои слова, Ксения. Это Дзержинский. А ты?

– На тебя не угодишь. «Фирма „Дом“ объявляет об осенней распродаже. Снижены цены на все виды обоев, кафель, сантехнику, ковровые покрытия…» – Хорошо как…

– Ладно, пора, мужик, не расслабляйся.

Ксения бьет в гонг «Тефаль». Второй раунд. У меня семь минут.

Султан сменил тактику. Видя, что голыми руками меня не взять, он смочил ладони клеем и опустил в битое стекло. Сейчас он кружит вокруг меня, пытаясь нащупать брешь в обороне. Я внематочен, в смысле, внимателен и щупать себя не позволяю.

Хочется броситься цитатой. Чем-нибудь из Екклесиаста. Емким до одурения и тяжелым. Но в голову, кроме правил проезда в поездах дальнего следования, ничего не лезет. «В соответствии с указом Президента N… лица, проезжающие на крышах вагонов, будут привлечены к уголовной ответственности».

Я раскрываюсь. Чуть-чуть. Султан клюет. Ишь ты, герой. Это тебе не арбузами, на перекрестках торговать. Я мгновенно наношу расслабляющий удар, как рекомендуется в наставлении по рукопашному бою. Жаль, нет саперной лопатки. Я б его тогда просто зарыл.

Султан валится на колени, ужасно гримасничает и пытается протестовать на своем диалекте. Но тут протестуй не протестуй… Игра без правил. Ничего, Султанчик, ничего. Доктор Щеглов, психотерапия, массаж. Ты еще будешь настоящим мужчиной. Вылечишься.

Не в правилах желтых павианов добивать раненого противника. И хотя со временем у нас как с колбасой при социализме, я жду, пока противник займет боевую позу.

Занял. С трудом, но занял. Ксения вовсю машет табличками. Черт, мы пялились друг на друга, ходили вокруг да около целых пять минут. Может, он, гад, время тянет? Чтоб выиграть по очкам?

А Ксения как хороша! Без комбинезона.

Султан рычит и кидается вперед. Я подпрыгиваю и приземляюсь уже за его спиной. Резко бью ногой в коленный сгиб, хватаю за косу и, обернув шею, нежно перехожу на удушающий. Султан хрипит, пытаясь подняться. Но я не даю.

Поделиться с друзьями: