Чтение онлайн

А это на чай. Ответственные люди в мэрии заговорили о скором возобновлении отделочных работ, а в прессу просочилась информация, что в недостроенном бизнес-центре происходит охота на людей. В качестве жертв используются бомжи из ближайших подвалов.

Все, конечно, посмеялись над очередной газетной уткой, а корреспондент, выдавший эту информацию, умер от простуды, перед этим попав под «Запорожец». Но спецотдел секретной государственной организации «Скорпион» не смеялся. Там не любят смеяться. Достаточно вспомнить нашумевшие разоблачения с негласной переброской американских куриных окорочков в цинковых гробах. А подпольное производство резиновых девок, зараженных СПИДом?

Накрыть вашу контору с наскока было делом весьма затруднительным. В случае малейшей опасности уничтожались как жертвы, так и охотники. Ксения, черная коробочка на твоем поясе не только приемник. Одно нажатие кнопочки и игре конец.

Ну, а весь этот маскарад с царями, «Думами», «выходом» рассчитан на нашу милицию, но не на спецотдел «Скорпион». Если какой опер сдуру и хапнет вас с поличным, то извиняемся, но мы сумасшедшие, мы – цари и президенты, травма в детстве, помутнение на почве телевидения и литературы. Какой с нас спрос? Дурачки-с.

Да и если какая курва застучит, то не шибко стукачу поверят. Самого в больничку отвезут. Допился, «барабанчик», допился. Хотя воспитывали.

Попасть к вам под видом охотника тоже непростое дело. У вас неплохая контрразведка. Кандидаты негласно проверялись, на совесть проверялись.

Извини, Ксения, но у них есть видеозапись твоего общения с одним известным художником.

Ксения пожала плечиками и не покраснела.

– Я просто позировала.

– Да, беби. Позы там на редкость хороши. Поэтому, – продолжил я, – было решено запустить к вам человека под видом жертвы. Выбор пал на меня.

Капитана Кларина, сотрудника специального отдела «Скорпион». Свою задачу я выполнил на все сто. Единственное, что мне остается узнать, – кто организовывал это шоу для новых русских мальчиков и девочек. Может, сами скажете, ваше высочество?

– Вели… Хотя… – Царская рожа застывает в слащавой ухмылке. – Черта с два вы что докажете. Кто свидетель? Ты свидетель? Показания сотрудников в расчет не принимаются, это раз, тебя, прежде чем сюда привезти, до нитки обыскали и микрофонов не нашли, это два…

– Вы мудак, ваше преосвященство, это три. Даже сейчас наш разговор записывается. У вас свои жучки, у нас свои.

Я поймал блоху и посадил ее на ноготь.

– Облади-облада! Дом окружен внутренними войсками и милицией. Ты бы бросил пистолет, на суде зачтется, попадешь на общий режим.

Царь зеленеет, как недозрелый помидор. Это видно даже при свете тусклых лампочек.

– Нет уж, Кларин! Вы все равно окажетесь в полной жопе! За нами стоят такие люди, что ваш «Скорпион» обломает клешни, а что касается тебя, то мои планы не меняются! Как кони на переправе!

Царь убирает пистолет от виска Ксении и направляет в мою сторону.

– В одну шахту лифта не входят дважды, царь. И нельзя стать немножко беременным!

С этими словами я отдираю со спины пластырь, которым приклеено к коже опасное лезвие «Жилетт». Рука рассекает воздух, и лезвие, бешено вращаясь, словно дисковая пила, несется в цель. Вжик! Есть!

Царь вскидывает руки, несколько раз палит в потолок и с грохотом падает на пол тяжелым мешком с говном. Финита. «Жилетт» – лучше для убийства нет".

Ксения в обмороке. Я подхожу к царю и подбираю пистолет. Лезвие вошло точно между бровей, разрубило кость и проникло в мозг. Глаза открыты. Из уголка губ течет тонкая красная струйка. Хорошая сталь. Не держите на меня зла, ваше величество. Ничего не поделать, работа.

Я поднимаю Ксению на руки и несу к выходу. Бедняжка, вся помада сошла.

На улице прохладно. Я дышу полной грудью и отгоняю комаров. Кладу Ксению на траву. Наших еще нет. Они ждут условного сигнала. Крика гладкошерстного павиана.

Ксения открывает глаза. Она прекрасна, фиг ли говорить. Но, увы, она не улыбается. И не плачет. Она безразлична. Что является самым страшным.

– Значит, все было игрой, Флавиан?

– Не совсем. Там, в комнате с «Ангелиной», все было по-настоящему.

– Я ведь верила тебе, Флавиан. А ты? Ты воспользовался моей наивностью и сделал жертвой похоти. Все вы, мужики, одинаковые. Самцы.

– Поверь, Ксения, – падаю на колени я. – Я не знал, что встречу именно тебя. А раскрыться сразу я не мог. Мы все ж с тобой не в парке Горького гуляем. Опаску имел. А ну возьми ты и настучи царю. (Кстати, уважаемый читатель, я вынужден извиниться и перед вами. За то, что сразу не объяснил, кто есть кто. Но что поделать? Миссия совершенно секретная, а стукачей сейчас больше, чем негров в Африке.) – Все равно, Флавиан. В культурном обществе так не принято. Прощай, дай Бог, чтобы мы больше не увиделись. Я буду присылать тебе открытки на Новый год.

– Нет, Ксения, нет! Ведь работа – это вся моя жизнь. Тогда, в пятилетнем возрасте, я был заброшен в Китай под видом жертвы катастрофы. У меня нет никого, кроме тебя и начальника. Поверь, Ксения! И прости, если сможешь.

Все у нас получится.

– Значит, у тебя и поместья в Северном Батуте нет?

– Нет. Но зато у меня хороший оклад, пайковые, надбавка за выслугу лет и за вредность, квартальная премия. Это не так и плохо. А Батут всего лишь легенда прикрытия. Шеф придумал. Он любитель комбинаций с изюминкой.

– Вот и оставайся со своим шефом и его изюмом.

Ксения бросает на траву шнурок с ракушкой и направляется прочь.

– Ксения, опомнись! У романа должен быть счастливый конец! Хеппи-энд!

– Не будет конца.

Хлынул ливень. Потоки смыли кровь с моего тела, дерьмо с рук, но не смыли обиду с души. Почему? Почему она ушла? Опять просится цитата. Но хватит, хватит словоблудия.

Ксения растворяется в первых утренних лучах солнца, словно богиня любви в пене шампуня «Ультра-Ду». Я протягиваю к ней руки, но стена дождя намертво встает между нами. Сверкает молния.

«Кодак» – напрокат.

И тогда, забыв, что многие еще не проснулись, я, нарушая общественный порядок, запрокидываю голову к сумрачному небу, поднимаю вверх руки и, уже не контролируя себя, испускаю жуткий рев бешеного желтого павиана…

– Дяденька, ты чего кричишь?

– Иди отсюда, мальчик, не мешай.

– Тут ваши носилки, не забудьте. Казенные ведь, потеряете – стоимость из получки удержат…

– Ксюша, еще один кубик. Он медленно приходит в себя. Нет, нет. В одноразовый.