Чтение онлайн

Выходя из такси в условленном месте, на несколько секунд затормозила, еще раз придирчиво оглядывая себя в зеркало. Ничего не изменилось, и лицо не стало умнее. Безнадежно. Не успела испугаться, как за спиной вырос монгол, пресек на корню все ее намерения расплатиться с водителем, протянул тому карту, отсекая собой все Маринины попытки сунуть нос в этот процесс.

– Арат, я…

Один только его взгляд – и она поперхнулась фразой. Ей не хотелось беспокоить его такими глупостями. Да и дико это было – мужчина за нее расплачивался! Даже Георг никогда так не делал, это считалось нынче унизительным для женщины. Но она уроженка дикой и варварской страны, где многие мужчины еще считают себя мужчинами. Как и он. Все это Арат ей сказал одним взглядом.

Что-то американское было взбрыкнуло в ее сознании, топнуло ножкой, заикнулось о гендерном равенстве… и бессильно уползло, уступая место великой и могучей русской бабоньке, удовлетворенно вытершей руки о подол, берущей под уздцы своего мужика и счастливо сияющей во все зубы на фоне неоновых всполохов Манхэттена.

А что поделать, гены пальцем не выковырять.

Арат же смотрел на нее, будто увидев впервые. Строгой взгляд “я мужик или чем?” сменился таким восторгом, словно Марина была натуральной богиней, вдруг свалившейся в его руки с неприступного Олимпа.

Она щелкнула пальцами перед его носом, расфокусировав зрительный поток обожания.

– Эй! Мужчина! Прием, прием, куда идем? Или тут постоим?

– А! Прости, я неловок, – притянул ее к себе, порывисто вдыхая ее запах, словно глотая. Поцеловал целомудренно и даже робко, куда-то в скулу, но они вдруг завибрировали оба в резонанс, как струны от удара пальцами.

– Эй! Мы сейчас никуда не уйдем и проведем остаток дня в полиции за нарушение общественного порядка.

– Почему?

– Еще секунда, и я начну раздеваться прямо тут. Отпусти меня, пожалуйста.

Ее “пожалуйста” прозвучало так искренне и просяще, что Арат почти поверил в ее шутку. Отпустил.

– Так куда мы идем?

– Для начала – ужинать. Тут есть любопытное заведение – вон там, в двух шагах, – махнул рукой в сторону Пятой авеню, – Пятый бар на крыше. Единственное…

– Там вкусно кормят? В баре?

– Да, там международная кухня, есть даже пельмени, представляешь? И очень вкусно все.

– А что там у нас единственное?

– Это традиционное место встречи всех нетрадиционных. Они там тихие, но компании собираются частенько… очень оригинальные. Да, и фотосъемка там запрещена, что меня с некоторых пор очень радует.

И он снова выразительно на нее посмотрел.

– Так, это о желудке. А что там с душой? У “Щук” что за обещанное “нечто?”

– О! Я хотел, чтобы это было сюрпризом. И не гугли, очень прошу – сюрприз, я настаиваю.

И они пошли. Марину вдруг стало наполнять ощущение предвкушения праздника. Будто пузырьки шампанского бегали по кровотоку, пощипывая и перекатываясь. Она нашла руку мужчины, осторожно, будто спрашивая разрешения, притронулась. Он удивленно оглянулся на нее, но руку не убрал. Переплела пальцы, отчего-то испугавшись своей смелости: “Надо же, я с ним отчаянно и беззастенчиво занималась любовью, а просто взять за руку – так трудно”. Все у нее было непросто. А на его лице не отражалось ровным счетом ничего – ну рука и рука, что тут такого…

Бар был действительно на крыше. Отличный вид, а меню впечатляло даже привыкшую питаться в заведениях такого рода Марину.

Все столики на периферии были уже заняты, кампании действительно были разношерстными, но вполне прилично себя вели. Марина в который раз отругала себя за вечерний макияж и прическу. На фоне американок это выглядело очень странно и вызывающе. Да и одежда была не особенно будничной, хоть и из съемочных запасников, но все же платье. Она села за столик в центре зала рядом с Аратом, сияя, словно белая ворона, и ловя на себе взгляды, любопытные и не только.

Арату в очередной раз позвонили, он вообще не выпускал из рук этот назойливый айфон, постоянно отбивая звонки, отправляя дежурное: “Занят”. Но в этот раз нахмурился, чертыхнулся сквозь зубы. Извиняющийся взгляд, кивок в меню: “Выбери уж наконец!” И вышел, негромко и напряженно отвечая кому-то. На немецком? Боже, еще и немецкий! Хотя взмахни он вдруг крыльями или дыхни огнем – она бы уже не удивилась. Человек-сюрприз.

Попыталась вчитаться в меню. Где там обещанные пельмени, родные и близкие? Вот они, братцы.

Теплая ладонь легла ей на плечо. Медленно и нежно убрала со щеки прядь волос, погладила обнаженную кожу шеи, двинулась ниже по спине. Что-то было не так. Не похоже на Арата. Она его еще очень мало знала, но не похоже. Оглянулась и чуть не упала со стула. За ее спиной стояла и плотоядно улыбалась рослая, очень крупная девушка в кожаной косухе и черных кожаных штанах. Коротко стриженые волосы, некрасивое лицо, взгляд, уверенный в себе. Марина резким ударом отбросила чужую руку, словно ядовитое насекомое. Она вообще не могла терпеть чужих прикосновений. Ее непрошенная гостья изумилась. Рывком отодвинула стул напротив. Села, расставив ноги и вытянув одну, отсекла Марине путь к отступлению. Ее передергивало от этой откровенной навязчивости. Будто ее только что прилюдно раздели, а следом почти изнасиловали. Марине сих пор ей не приходилось противостоять такого рода наглости в женском исполнении. Что ж, все когда-то случается впервые, придется учиться.

– Ты не ошиблась? – главное сейчас было не выказывать страха. Судя по одежде, эта девушка была совсем непроста.

– А ты? Если ты пришла сюда и соблазняешь, кто из нас ошибается? – и глядя прямо в глаза, она положила руку на беззащитное колено Марины, обтянутое лишь чулком.

Медленно двинулась в сторону подола ее кашемирового платья. Марина снова ударила. Не разрывая зрительного контакта. Откинула руку, с ужасом понимая, что этим лишь еще больше возбудила охотницу.

– Я сюда пришла не для тебя, – красноречиво сжала колени и сложила руки на груди, поежившись, проклиная этот вечер и себя за глупость.

– А вот и для меня. Ты не пожалеешь, детка. Я хорошо плачу, вот увидишь, – и увидев неподдельное изумление на лице Марины, добавила: – Я могу быть очень нежной. Просто так, если захочешь.

Что делать? Бежать? Она видела напряженно следившую за их диалогом группу девиц, очевидно, личную стаю охотницы. Догонят. Вызывать полицию? Они ничего еще пока не делают.

– Она со мной. Бри, ты рехнулась? Или оголодала так, что кидаешься на гетерок с разбегу? Девочка со мной. Вали к своим гусыням.

Алекс! Слава Богу! Откуда он тут взялся? Марина была так счастлива неожиданному явлению друга, что никто не усомнился в их связи. Разве что на шею индейцу не прыгнула.

– Переходишь дорогу мне, Ал? Не забылся? С каких пор ты стал интересоваться цветочками?

– А у нас тройничок, детка, – рядом вдруг материализовался монгол. Марина и думать не могла, что он может вмешаться, ее защищая. Не привыкла рассчитывать на помощь. В мыслях не было.

Сидевшая за их столиком четверка была колоритна: Марина – “цветочек” в голубом и пушистом обтягивающем платье, нежная и тонкая, два напряженных мужчины – оба узкоглазые, такие разные, тем не менее, похожие. Два хищника возле своей добычи. И растерявшаяся охотница, беспомощно оглядывающаяся на “группу поддержки”. Еще минуту назад она была хозяйкой положения. А теперь – лишь гонимая метлой собака. Отступить красиво она не сумела: смачно выругавшись, плюнула под ноги, прорычала нечто угрожающее, поднялась и вдруг метнулась к лицу Марины. Схватила пальцами за подбородок, то ли в попытке собственнически поцеловать, то ли шею свернуть. Удар молниеносный, сокрушающий – и охотница уткнулась носом в столик, хрипя. Марина даже не успела понять, кто его нанес. Алекс навис над поверженной противницей, прошептав ей: “Мой друг женщин не бьет, а вот я – лишь не трахаю” – и оттолкнул в проход.