Чтение онлайн

Сие животное, водящееся по всей Америке на островах к оной прилежащих, так как и на Алеутских; делает нору свою близ озера, в которое, или в море, временем только спускается, для доставания себе пищи. Выдра, увидев на воде ушку, ныряет под нее издалека весьма тихо и искусно.

Зверь сей привыкает к людям. В бытность мою на Кадьяке одна выдра жила в казарме промышленных и плавала за байдарками. Для изловления выдры, стерегут ее на тропе, особливо, когда снег сделается туг и подмерзнет; ибо тогда хвост, коим она обыкновенно упирается, дабы легче скакать, скоро обдирается до крови и не может служить ей к ускорению бега, так что человек легко догоняет выдру и убивает палкою.

В торговле Сибирской животное сие известно под именем речного бобра; дабы отличить от морского бобра, как называют там же неправильно морских выдр. Бобры водятся по всей Америке; но лучшие ловятся по реке Сушитне, впадающей в северный конец Кинайской губы.

О способностях бобра и его порядке в общежитии столь много писано удивительного, что я нужным почитаю сказать о том же слышанное мною от всех людей. занимавшихся промыслом сего животного и имевших случай узнать все то.

Бобры строят домики свои близ самой воды, a если где оной мало, то поднимают выше, делая в ручьях плотины. Для сего выбирают обыкновенно где ручей мельче. Туда приносят на спине небольшие деревья и кладут поперек ручья, потом набрасывают хворостник, отгрызая все то зубами. Если им надобно деревцо поболее, то подгрызают его с одной стороны и ожидают как буря подломит, или повалит оное; тогда, очистив зубами, спускают его по течению, если было выше плотины; a когда ниже, то два и три бобра приносят на спинах. в прочем для плотин их не надобно больших деревьев; в оных также не бывает и наколоченных сваи, как-то многие писатели утверждали.

Когда таким образом плотина кончена и вода поднимется, то начинают вырывать жилище, в коем обыкновенно делают два выхода: один к земле, a другой к воде. Для постройки дому выбирают место, около коего растет тальник, но сего не трогают без крайней нужды, a ходят есть далее. Когда бобры лежат в своем домике, то выставляют хвост свой в воду через сделанный туда выход; или иначе твердая и шероховатая кожа, покрывающая сию часть тела, засыхает и лопается. Вот о чем никто, кажется, не упоминал еще.

Если нападают на бобров в их жилище, то они бросаются в воду; ибо по короткости ног сего животного, его легко догнать на земле можно: почему стараются наперед изломать плотину и спустит воду. Когда не изловят всех бобров, то они починивают плотину с удивительною скоростью.

По словам некоторых путешествователей бобры северо-восточной Америки живут всегда помногу вместе; в северо- западной же редко находят в одном доме более двух и трех, a иногда и одного. Сие описание нравов и общежития бобров несколько отлично от прежних; но может быть в разных местах и звери одинаковых родов столько же между собою различествуют, как и люди.

В Российской торговле зверь сей известен под неправильным именем бобра морского, хотя совершенно сходствует с речною выдрою, и тем только от неё разнится, что обитает по морским берегам, от оных никогда далеко не отходит и кормится произведениями моря. Животное сие водится около Курильских островов, Камчатки, Алеутских островов и по всему берегу Америки, от широты 60 градусов и до 30, a может быть несколько и далее.

Морская выдра достойна лучшего, нежели мое, описания; ибо шкуры сих животных, по драгоценности своей, были причиною всех частных предприятий, там учиненных. Известно, что Беринг потерял свое судно и скончался на острову, получившем имя его, a спасшиеся его спутники вывезли в Камчатку множество шкур выдр морских, и продали оные чрезвычайно дорогими ценами. С того времени купцы, побуждаемые надеждою обогащения, стали вооружать суда в Охотске и Камчатке и отправлять оные к востоку. Сии мореплаватели, подобно Аргонавтам, имели единственною целью предприятий своих отыскание выдр морских; ибо в сравнении с шкурами сего зверя остальная часть приобретаемой мягкой рухляди очень мало значила.

Животные сии любят жить во множестве, где человек не навел еще им страху и не рассеял их; большую часть времени проводят на воде, иногда выходят на отмели, но от берегу далеко не отлучаются: почему, увидев, морскую выдру в море, можно быть уверенным в близости земли. Они не имеют известного, времени для совокупления; ибо случается видеть вдруг щенных самок, с большими щенятами и с малыми. Самки носят по одному щенку, a редко по два, и отменно любят их; маленьких носят всегда на себе, достают им со дна морские растения, или раковины, и весьма заботятся о их сбережении. Когда увидят самку с щенком, то стараются поймать последнего, ибо хотя сначала мать и унырнет, но потом подплывает обыкновенно к байдарке, смотрит с жалостью на отнятого щенка и бывает убиваема. Нежность их к детям наиболее доказывается тем, что они не только мертвых, но даже сгнивших, и часто одну оставшуюся кость, на себе носят.

Колюжи промышляют морских выдр таким образом: найдя их лежащих на отмели, окружают потихоньку и убивают палками, или стреляют из ружей. Но Коняги, Аляксинцы, Чучаги, Кинайцы и Алеуты бьют их стрелами на воде. Когда несколько байдарок увидать сего зверя: то, окружив, бросают в него стрелы; выдра, испугавшись, нырнет, и с первого разу может пройти в воде около двух верст, но едва только покажется на поверхность моря, то Американцы не дав ей перевести одышки, пускают снова стрелы и принуждают нырять. От сего понырки становятся час от часу короче, наконец выдра не в силах со всем опуститься в воду и бывает убиваема стрелами если же попадут в нее прежде, то стрела еще скорее ее утомляет.

Когда один попал в выдру, но веревочка, или маут, держащая стрелку, лопнет то бросает стрелку другой, и убив зверя меряют отрывок веревочки, и потому судят, кому шкура звериная принадлежать должна. Если несколько человек попадут вдруг: то шкура принадлежит тому, чья стрела ближе к хвосту, когда зверь ранен вверху; a когда в брюхо, то чья ближе к горлу. Против сих постановлений никто не ропщет, и оные служат законами для промышленников.

Животное сие известное и под именем коня морского, водится в самых северных только местах, и живет всегда табунами на льдах, или на низменных островках. Моржи не столь опасны, как вид их то показывает. Промышленники подходят к ним весьма близко и колют тяжелыми копьями, сделанными нарочно так, чтобы скорее пробить весьма толстую кожу сих животных. Причем остерегаются только стоять на дороге; ибо звери сии обыкновенно бросаются в море и могут задавить человека, на коего без того никогда не кинутся. Замечательно, что однажды застрелили моржа в Кинайской губе, где никогда звери сего рода не появлялись. Бьют их только для зубов; ибо Русские промышленные не умеют употреблять с пользою моржовых кож, весьма нужных в общежитии.

Сиуч отличается тем от льва морского, что не имеет на морде кожи, коею может иногда глаза закрывать, как то видно из описания морских львов острова Жуана Фернандеса. Может быть и еще чем животные сии разнствуют между собою, но я буду говорить о нравах только сиучей и образе ловли их.

Звери сии водятся всюду, где люди, враги, истребители всего, менее наводят им страха. Они лежат обыкновенно на отделенных от берет утесистых скалах, около которых всегда почти разбивается большой бурун. Великое волнение не мешает ни мало сим животным подниматься на высокие скалы, и даже споспешествует им к тому, ибо сиуч подплывает к утесу с поднимающимся буруном, ухватывается передним ластом за камень, висит на оном, пока пе подойдет другой вал, при помощи коего он влезает на скалу. С утесов, как бы оные высоки ни были, сиучи бросаются всегда вниз головою, став прежде на задние ласты, и иногда убиваются о подводные каменья: прямо же на байдарку никогда не кинутся, в чем Американцы, будучи уверены, подъезжают весьма близко к сим животным. Апрель и до половины Мая сиучи лежат на одном месте и только за тем сходят в море, чтобы достать себе пищу. Когда зверь сей поймает палтуса, то захватив его зубами, бросает с силою к верху; от сего кусок остаются во рту, a рыба падает в воду. но сиуч, подхватив ее, продолжает бросать таким же образом до тех пор, как всю съест. В половине Мая сиучи самцы отплывают, с места, набирают холостых самок, возвращаются с ними около 10 Июня и сходятся остальные дни сего месяца. В сие же время стельные самки щенятся, лежат с детьми, стаскивают их зубами в море и приучают плавать. Каждый же сиуч лежит тогда особенно, окруженный своими самками, за коих столь жестоко дерутся, что не найдешь ни одного без ран; a иногда двое, ухватясь за самку, разрывают ее и бросают в море. Остальное время года сиучи, кажется, переменяют логовища свои, к чему и люди часто их принуждают.

На Беринговом острову и Котовых сиучи лежат на берегу, ибо около оных нет никаких отделенных скал. По сему так их отрезывают от моря, отгоняют далее в землю, малых убивают палками, a больших стреляют; ибо сии, будучи раздражены, могут опасно поранить человека. Для отгону таким образом во внутренность острова зверей сих потребно немало людей, ибо в противном случае они смело бросаются в море и могут задавить, кто попадется на дороге, хотя нарочно никогда на человека не бросятся. Большого сиуча нельзя вдруг отогнать внутрь острова; ибо сначала он обороняется зубами: но потом уже идет без всякого сопротивления. Тяжелый зверь сей так скоро бегает по земле, хотя по короткости и гибкости ластов своих кажется неспособным к тому, что человек не может догнать его: но за то от чрезвычайного жиру и напряжения скоро задыхается, a иногда падает мертвый от того.