Чтение онлайн

В Мае и Июне киты подходят к берегам в великом количестве, и промышленники собираются туда, где их более. стрелы для битья сих животных особенные. Аспидное копьецо, от 3 1/2 до 4 1/2 вершков длиною, привязывается к небольшому деревцу, которое вставляется в длинный шест и ни чем к оному не прикрепляется.

Когда погода тиха, то промышленник выезжает в двоелючной, или чаще в однолючной байдарке, подгребает к тому месту, где ожидает, что кит вынырнет и старается попасть под перо хвоста, или под боковые перья, называемые иначе ластами; ибо от полученной раны в сие место животное скорее умирает. Таким образом, избрав удобный случай, бросает стрелу и отгребает прочь, ибо кит, почувствовав рану, кидается с великим стремлением и может или разбит байдарку хвостом, или опрокинуть оную произведенным от сильного движения волнением. Каменное острее остается в ките, a шест на воде. Промышленник отъезжает, будучи уверен, что пораненный им зверь издохнет в третий иди четвертый день и всплывет на верх. Тогда притаскивают труп его к берегу, если его увидят; a иначе он остается на волю ветра и иногда столь далеко занесен бывает, что китов, убитых около Кадьяка, находили выкинутыми на берег Уналашки. Случается, что промышленник ездит целый день за китом, изыскивая удобное время поранит его.

Всякий занимающийся ловлею китов имеет на каменном копьеце особливый свой знак, по которому узнают, кто кита убил. Знаки сии записаны в конторе Компании, которая отдает одну треть животного добывшему его, оставляя две трети себе: но Американец обыкновенно часть свою делит по товарищам, из которых каждый тоже делает. Из застреленного кита вырезывают довольно большой кусок мяса около того места, в которое ранен, и кидают прочь; ибо мясо сие уже испортится и посинеет.

Когда выкинет на берег не застреленного, но умершего самим собою кита: то Американцы в таком только случае употребляют в пищу мясо оного, когда птица клюет его и звери едят; иначе опасаются дотрагиваться до него, почитая то животное издохшим от заразительной болезни.

Для перевозки китов в селения, режут их на куски, и уверяют, что несравненно легче резать их простым железным ножом, нежели острым с укладом. Для получения из кита большего количества жиру, Русские и Американцы почитают нужным дать ему полежать, чтоб он прокис.

Коняги уверяют, что киты кормятся не сельдями, но тою же маленькою рыбкою, которую едят палтусы и треска.

Животные сии водятся около всех берегов; но более, кажется, около Курильских островов. Их почти и ловит нигде не стараются, ибо мясо их и от самих диких почитается невкусным; почему употребляется оное в пищу тогда только, когда случайно находят сие животное выкинутым на берег.

Касатки большие враги китов, хотя часто плавают с ними вместе; нападают всегда по несколько на одного, и по проворности своей увертываются от ударов хвоста их, грызут их острыми своими зубами и больно мучат, так что кит иногда испускает ужасный рев и выпрыгивает вон из воды. Касатки, умертвив сие огромное животное, съедают только щеки его и язык, остальное же нередко бывает выкинуто на берег и достается людям. Касатки едят также и тюленей, которые, увидев их, бросаются к берегу, куда первые не подходят близко. Промышленники стараются пользоваться сими случаями для изловления тюленей.

Водится близ берегов и в отдалении от оных: около Кадьяка же, более по северную оного сторону, где Коняги ловят их для пищи, ибо мясо морских свинок довольно изрядно. Бьют их стрелами с досок, y коих копьецо делается особливым образом, дабы могло удержаться в слабой коже и жире сего животного, когда оно пораненное нырять начнет. Свинка несколько секунд только на воде бывает, в которое время и стараются стрелять в нее. Зимою они столь осторожны, что увидев байдарку, не показываются более на поверхности моря. Они находят, кажется, удовольствие толпиться около судна и обходит оное, особливо при свежем ветре, но если одну только поранит острогою, то в туже минуту все скроются.

Животное сие весьма разнится от рыбы сего имени, и мне крайне жаль, что я никогда не видал оного; ибо белуга не точно еще кажется описана. Сказывают, что голова её походит на конскую, почему может быть и получила она название коня морского от некоторых народов. Иные смешивали белугу с коровою морскою, хотя между сими животными нет никакого сходства. Белуга заходит временем в Охоту и другие реки, водится в большем количестве в Кинайской губе, где жители из кож их делают байдары, так как и народы живущие на северной стороне Аляксы далее Угашинских.

Белоголовый и белохвостый орел находится во всей Северо-западной Америке и на островах к оной прилежащих. Молодые имеют серые хвосты, перья из которых употребляют к стрелам, как самые прочные, для чего только орлов и ловят петлями во время как рыба пойдет в реки. He замечено, чтобы Американские орлы питались иным чем, кроме рыбы и раковин. В Ситхе зимою мы употребляли в пищу птиц сего рода; во мясо их отменно жиловато, черно и неприятно.

Вороны и сороки находятся всюду, только Ситхинские сороки отменны от водящихся в России; ибо вместо белых пятен, имеют лазоревые и прекрасный хохол.

Куропаток, особливо на Кадьяке, очень много; и они отменно вкусны, каковыми может быть еще более показались от недостатка хорошей дичины; ибо и ушки дикие отзываются употребляемою ими пищею) как-то рыбою и морскими растениями. Зимою куропатки также бывают белые.

На Кадьяке видел я жаворонков: впрочем больших земляных птиц не помню; a есть нескольких мелких, не весьма замечательных.

Весною прилетают два рода куликов: одни небольшие пестрые, прекрасные собою; другие же совершенно черные, ноги у сих белые, нос красный, и такие же обводы около глаз. но куликов обоих родов должно более причислить к береговым птицам, ибо первые живут всегда на берегу моря, a вторые водятся более около отделенных скал. Черный кулик, увидев человека, летает беспрестанно над его головою и кричит: почему промышленники тюленьи не любят сию птицу за то, что она криком своим хочет, кажется, остеречь сих животных от готовящейся им погибели, и часто спугивает их тем с места. Островитяне радуются, когда застрелит черного кулика. Чайки также вьются над годовою человека и кричат: но только тогда, когда он находится близ того места, где птица сия яйца кладет. Яйца черных куликов величиною с куриные и очень вкусны.

На Кадьяке водится третий род весьма мелких куличков, которые появляются только зимою великими стадами, и садятся по берегу столь тесно между собою, что одним зарядом убивают иногда по сороку и по пятидесяти сих птичек, имеющих очень хороший вкус.

Кинайцы украшают луки свои желтыми перьями одной птицы, столь редко ловимой, что немногие из диких видали даже оную. Величина её, сказывают, поболее сороки.

Колибри залетают иногда и сюда; при мне застрелили одну на острове Ситхе, лежащем в широте 57° и отделенном от матерой земли двумя широкими проливами и большим островом. Видают также колибри и в Беринговом заливе.

Журавли прилетают на Кадьяк весною в небольшом количестве, и они столько же осторожны и здесь, как и везде.

Цапли разных родов водятся по всей северо-западной Америке, a в Ситхе они показались нам весьма вкусными.

Лебеди на Кадьяке бывают только пролетные, изредка разве остаются на лето плодиться, только не более как по паре, или по две. В Чугацкой губе их много и оттуда выходят лебединые шкуры, чрезвычайно теплые и довольно крепкие.

Гусей во всей северо-западной Америке разделяют на лайденных и тундренных то есть: что одни из них садятся всегда по отмелям, a другие во внутренности земли, и сии два рода совершенно между собою различны. Русские в Америке обыкновенно мели называют лайдою; a под словом тундра часто внутренность земли разумеют. Яйца диких гусей имеют белую скорлупу, и более нежели наших домашних гусей. Птица сия редко остается плодится на Кадьяке, и то в весьма малом только числе: обыкновенно же бывает пролетная, весною и осенью, и в последнее время остается на острове долее, особливо если дуют южные и восточные ветры; ибо всегда отлетает при западных. Когда гуси отлетят не далеко от Кадьяка и ветер задует крепкий, то опять возвращаются, и иногда столь усталые, что падают на землю, где ловят их руками. Гуси изредка зимуют даже на Кадьяке, только в весьма малом количестве.

Вообще почти вся птица улетает нести яйца и высиживать детей на северную сторону Аляксы, в сию дикую и пустую землю, где люди никогда почти её не беспокоят. Уверяют, что там гусей, лебедей и всякой дичи невероятное множество.

Гусей на Кадьяке ловят петлями: в Чугацкой же губе, где они остаются на все лето, жители дожидаются как они линять начнут. Тогда, собравшись в большом числе байдарок, сгоняют множество гусей в кучу и гонят к берегу, где женщины и дети, зайдя в воду, бьют их палками, и весьма разве малое только число гусей спасается.