Двуличные
Шрифт:
Не найдя, чем ответить на аргументы, иолат отшвырнул мага от себя и зашагал взад-вперед, лихорадочно раздумывая. В какой-то момент он обратил внимание на перешептывающихся подчиненных, которые все еще стояли на стене, не в силах осознать произошедшее.
– Пошли вон! – мужчина яростно сверкнул глазами. – Закончилось представление!
Недовольно гудя, толпа начала расходиться.
Каин механически переставлял ноги, двигаясь за братьями по Ордену. В Магистериуме явно что-то происходило, а то, что никто не мог дать этому разумное объяснение, пугало до тошноты.
Это было похоже на внушение, но Ранделл был прав: магия рассеялась бы. Иногда из-за Границы, соединяющей два мира, в мир живых могли просачиваться души ушедших. Они искали себе новые тела из числа магов, что были тесно связаны с Границей, или иолатов, ведь в Ignifer, что они принимали, была та же магия. Но души приходили из-за желания существовать во плоти. Не для того, чтобы уйти снова.
Вернувшись к себе, Каина упал на постель, но вдруг почувствовал, что под подушкой что-то есть. Рука нащупала гладкое дерево.
Сердце снова сделало кульбит, когда Леннард вытащил из-под подушки шкатулку с Ignifer. Внутри недоставало одной капсулы. А под крышкой была записка.
«Не пренебрегай. Я сделала это ради тебя».
Механически закинув Ignifer в рот, Каин закрыл глаза, проваливаясь в черный сон, больше похожий на глубокий обморок.
Горн прозвучал как будто через мгновение. Веки открылись сами собой. У Каина не было ощущения, что он спал все это время, но чувствовал он себя поразительно хорошо. Даже настроение было неплохим, несмотря на произошедший ночью ужас.
Утро пролетело незаметно по давно отработанной схеме.
Построение, завтрак, начало караула.
На построении рыцарь-капитан Вудроу старался вести себя так, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло.
На карауле в учебных классах, он с удовольствием наблюдал за Эредис. А та, поймав его взгляд, заправила за ухо русую прядь, оглянулась и озорно подмигнула.
День и вечерняя тренировка пролетели быстро, словно под заклинанием искажения времени.
Когда Каин шел спать, он понимал, что устал. Но усталость устроилась не только в натруженных мышцах, но и сидела где-то глубоко в груди и голове.
Ночью Каин проснулся от странного звука. Как будто кто-то стучал пером по чернильнице…
Цык-цык-цык. Цык-цык-цык.
Звяканье прекратилось, как только Леннард сел и, часто моргая, начал вглядываться в темноту. Мужчина понимал, что для полного спокойствия, хорошо бы было встать и удостовериться в том, что он один. Но он так хотел спать…
Тук-тук-тук.
Каин снова сел. Теперь звук был иного характера.
Тук-тук-тук.
Внутри все покрылось инеем паники. Стук шел от окна.
«Это дерево. Ветка», – Леннард лихорадочно шарил рукой по прикроватной тумбочке в поисках свечи, прекрасно понимая, что на всей территории Магистериума никаких деревьев нет и в помине.
Тук-тук-тук.
Не найдя свечи, Каин на негнущихся ногах приблизился к окну и замер, не в силах заставить себя отдернуть занавеску.
Тук.
Звук замер, стоило только руке иолата коснуться плотной ткани. Он резко дернул штору, срывая её с крючков.
Конечно же, за окном ничего не было, кроме прохладной ночи.
Постояв немного и подождав, пока нервная дрожь уляжется, Леннард вернулся в постель, напоследок зачем-то распахнув окно.
Остаток ночи прошел спокойно.
Но на следующую Каин проснулся, явно ощущая, что он не один. Он слышал топот маленьких лапок, как будто по комнате бегало существо размером с кота.
Страх встал в горле горьким вязким комом, сердце громом бухало в ушах, но не могло заглушить навязчивое: топ-топ-топ-топ…
Каин чувствовал, как существо замедлилось, словно обратив внимание на его пробуждение. Он чувствовал, как оно медленно, немного неуклюже карабкалось на постель, цепляясь за простыню. Его ноги коснулась мохнатая лапа с маленькими пальчиками.
Страх сменился паникой, в голове стоял оглушительный звон. Существо продолжило свой путь по кровати, подбираясь к изголовью. Каин чувствовал прикосновение жесткой шерсти к своим рукам и чужой взгляд.
Когда Существо перебралось с постели ему на грудь, Каин понимал, что кричит – не как двадцатилетний мужчина, а как мальчишка – но в комнате царила тишина. Он отчаянно пытался вспомнить слова хоть одной молитвы, но гул в ушах и тяжесть Существа, подбирающегося к глотке, путали мысли.
Первая строка Покаяния стала оглушающей вспышкой. Зажмурившись, Каин вцепился в нее сознанием. Существо занервничало, зашипело, спрыгнуло на пол – и одновременно с этим Каин осознал, что снова может двигаться. Он тут же свесился с кровати в попытке найти незваного гостя.
Конечно, под кроватью никого не было. Как и во всей комнате.
Этой ночью заснуть больше не удалось.
Глава 4
Очередное утро выдалось тяжелым. Горн и резкое пробуждение ослепили вымотанный организм. Каин устало потер лицо руками, пытаясь прийти в себя. Каждое пробуждение давалось все тяжелее и тяжелее. Сначала он списывал кошмары и легкие галлюцинации на нервное перенапряжение: слишком много всего произошло в последнее время.
Леннард медленно, словно мышцы работали не в полную силу, поднялся с кровати, открыл шкатулку, лежавшую под подушкой. Недовольно цокнул языком. Ignifer улетал быстро. Он не помнил точно, в какой момент превысил положенную дозу. Поначалу Каин принимал по капсуле утром – чтобы хватило сил на дежурство и изматывающие тренировки, – и вечером. Просто чтобы заснуть и не видеть тень, что постоянно стояла за дверью.
«Я всегда смогу остановиться. В любой момент».
Каин кинул в рот капсулу.
Однажды он упомянул при Эредис о своих проблемах со сном. Та внимательно посмотрела на него, а затем пожала плечами.
– Правильно, зачем себя мучить. Бросишь, когда почувствуешь себя лучше.
И в голове просветлело от ее слов.
В рот отправилась вторая капсула.
Каин раскусил ее, не раздумывая, еще не понимая, что уже опасно, смертельно болен.
Обстановка в Магистериуме начала налаживаться. Магов, что были участны в разбое и порче Ignifer подвергли обряду очищения тотчас, как только алхимики доставили из столицы свежую партию. О погибших иолатах говорить было запрещено, но по Магистериуму бродили слухи, что рыцарь-капитан Вудроу ограничился тем, что приказал отправить письма с соболезнованиями родителям несчастных.