Чтение онлайн

Сон раз за разом заканчивался одним и тем же – радостной улыбкой Триш. И всё. И я просыпалась с ужасной головной болью.

Всякая ерунда снится мне с самого детства. К сожалению, это началось уже после того, как умерла мама, поэтому я лишена возможности спросить кого бы то ни было о том, что значат мои сны. Мама всегда говорила, что не нужно болтать лишнего, особенно если ты не уверен в результате. Лучше промолчать и самой изучить вопрос.

Вот я и изучала – рылась в книгах. Лет в шестнадцать наткнулась всё-таки на описание своего случая.

«Сновидец – человек с редким даром, проявляющимся в детях, рожденных человеческими девушками от эльфов. Подобные люди видят сны о прошлом – только о прошлом – в непонятном порядке. Сны эти могут быть связаны с теми, кого они не знают, либо наоборот, с хорошо знакомыми. Заглушить дар невозможно».

Вот так. Абсолютно бесполезная ерунда оказалась, да ещё и голова от неё болит.

Чего я только не пересмотрела за последние десять лет жизни! Мне снились и убийства, и драки, и жаркая любовь под одеялом или на природе, и многое другое. Не каждый день, слава Дариде, иногда я имела возможность проспать всю ночь, не наблюдая чужие жизни.

Но не сегодня.

Как же некстати! Ненавижу этот сон, ненавижу Риланда и девчонку Триш. Алю ненавидеть не могу – не получается.

Приснились бы они мне хотя бы завтра, когда вступительные экзамены будут позади. А впереди… учёба в Лианорской академии магии. Если меня примут.

– Чего ты дрейфишь, Шайна, – матушка Роза бухнула перед моим носом тарелку, полную клейкой каши, и поставила стакан с горячим чаем. – Ты ж магичка-то знатная. Разве ж могут тебя не принять?

Да кто их знает. Обучалась ведь я на дому, сертификата о получении начального магического образования у меня нет. Я, конечно, справлялась об этом ещё при подаче заявки на поступление… в приёмной ЛАМ сказали, что ничего не нужно. Главное – сдать экзамен, а он одинаковый для всех. Сняли с меня слепок ауры, выдали временный пропуск и памятный листок с датой экзамена.

С сегодняшней датой. И временем. Экзамен был назначен на полдень.

Сейчас десять утра, надо бы поесть, а как?

– Ты жрать будешь? – дружелюбно поинтересовалась у меня Клоди, присаживаясь рядом. Дружелюбно – потому что обычно она сопровождает вопрос подзатыльником, но в этот раз обошлась без него. Пожалела, наверное. Всё-таки экзамен. Страшное дело.

– Не знаю, – вздохнула я. – Ничего в горло не лезет.

– Надо, – грозно взглянула на меня Клоди. А потом посмотрела в собственную тарелку – и поморщилась. Да уж, овсяная каша у матушки Розы никогда не получалась. Всё остальное получалось, а вот овсянка – нет. – Впрочем, может, и не надо…

– Разговорчики! – цыкнула на Клоди матушка, и та моментально пригнулась, взяла ложку и стала есть.

Остальные женщины и девушки тоже принялись за еду. Впрочем, я их понимала – у них была тяжёлая ночь, в отличие от меня. Сейчас позавтракают – и спать завалятся. В борделях так всегда. Ночью шумно, работа кипит, а потом с самого утра часов до четырёх – тишь да гладь. С шести утра до полудня матушка Роза вообще клиентов не пускает – это наше законное время отдыха.

Всего женщин здесь сейчас около десяти, включая меня и матушку Розу – хозяйку борделя. Она, правда, называет это место «домом свободных женщин», но суть от смены названия не меняется.

– Так, – вдруг говорит Кэрри, поднимая рыжую голову от тарелки и подмигивая мне, – девоньки, а давайте-ка выпьем за Шайну! Чтобы она экзамен сдала и поступила. Столько же лет мечтает!

– Да, – говорит кто-то, а матушка Роза возмущается:

– Куда вам пить, после смены-то…

– А мы чаю! – настаивает Кэрри, приподнимает свой стакан и машет им в воздухе. – Ну же, девоньки!..

Ей вторит хор голосов:

– За Шайну!

– Чтобы сдала!

– Поступила!

– Мечты чтоб сбылись!

– За тебя, детка, – последней поднимает кружку матушка Роза, смахивая с ресниц набежавшие слёзы.

Я улыбаюсь и киваю.

Желудок давно скрутило узлом и выжало, как половую тряпку. Я так и не смогла поесть, только выпила чаю, чтобы язык к нёбу не прилипал.

Академия находится в другом конце города, точнее – за городом, как, собственно, и бордель. Только бордель на севере, а академия на юге. Кто бы дал матушке Розе открыть подобное заведение рядом со студентами? Никто. Хотя она пыталась.

Мне заказали карету, как важной даме. Я, правда, вылезла чуть раньше – хотела проветрить мозги.

По сути, академию изначально строили в очень глухом месте, но сейчас, почти двести лет после её открытия, земли вокруг застроили и заселили. Так что это тоже почти Лианор. Только деревьев больше. И парковые зоны замечательные.

Через один такой парк я и пошла. Вёл он прямо к академии, и я гуляла там с детства, представляя, как буду взрослой студенткой и стану разгуливать по дорожкам, нацепив на себя форменный плащ академии… Он у них красивый – чёрный, а спереди, над карманом, летящая белая птица над огненной чашей – герб академии.

Я знала, что во время учёбы из одежды выдают только эти плащи. Никто точно не знал, почему, но выходить без плаща в город учащимся строго воспрещалось. Поэтому их выдавали на все случаи жизни – летний и зимний, плащ-дождевик, парадный плащ.

Ох, как я хотела себе такой плащ. Я его хотела с тех самых пор, как впервые пришла в этот парк и увидела студентов академии. Мне было десять.

Я не представляла, что буду делать, если не поступлю. Все мои мысли и мечты были связаны только с Лианорской академией магии.

Поэтому я дрожала. Дрожала и шла вперёд, постукивая каблучками по выложенным фигурными плитками дорожкам. Сжимала руки в кулаки и повторяла: «У тебя получится. Всё получится, Шани».

Так говорила мне мама. Когда-то очень давно. И я обязана поступить именно сюда не только ради себя, но и ради неё.

Я должна выяснить, кто её убил.

Академию окружала высокая, очень высокая стена. К главным воротам вела широкая дорога, по которой сейчас шли и ехали поступающие. Я никого не рассматривала, просто двигалась вперёд, по направлению к длинному хвосту очереди, выстроившейся прямо здесь, возле ворот. Наверное, проверяют пропуска. Оно и понятно – без пропуска в академию вход заказан.

Я встала за маленькой девушкой с толстой косой такого цвета, словно это были не волосы, а чистое золото. Она, почувствовав движение позади, обернулась и улыбнулась мне.

Мне вообще редко улыбаются, если не считать, конечно, девочек матушки Розы. Внешность не располагает. Я довольно высокая – например, я была выше этой девушки почти на целую голову – крепкая, широкая в кости, но не толстая, с большой грудью, тяжёлыми чёрными волосами, тёмно-серыми глазами и бровями настолько широкими, что они кажутся сросшимися, что придаёт моему лицу вечно угрюмое выражение.