Чтение онлайн

— Кстати, мы ждем историю о Злате.

Я судорожно сглотнула. Давно забытый страх мгновенно сковал тело ледяными цепями. Мои мысли были уже на полпути к тому, чтобы передумать. Даже рука Лёни на плече не добавляла уверенности и сил.

— Снежана, — проговорил Командир. — Я за свою жизнь выслушал множество историй о том, какими путями заставлял людей идти дар, чтобы раскрыться. Среди них были и ужасные, и веселые, и грустные, и радостные. Ты же слышала таких историй не больше десятка, я уверен. И считаешь свою самой страшной. Но ты не права. Даже я, услышав тысячи историй, не имею права судить твою историю. Ведь когда мы получаем дар, то напоминаем ребенка, которому дали огнестрельное оружие. Мы можем случайно поранить близких, сами этого не желая. И это больно, печально. Но мы уже не можем ничего изменить. Чтобы двигаться дальше и использовать дар во благо, нам нужно прощать себя за ошибки. Либо же они, несмотря на то что остались в прошлом, испортят нам и будущее.

Слова Командира будто омыли мою душу целебной водой. Я слегка улыбнулась, хотя в моих глазах стояли слезы. Сомнения улетучились, дышать стало легче. Наконец-то я почувствовала, что смогу открыться.

— Когда я жила на улице, то у меня было одно развлечение. Я забиралась на крышу девятиэтажки и наблюдала за людьми через бинокль. Некоторые окна соседнего дома редко занавешивались, и мне было хорошо видно, как живут люди… у которых, в отличие от меня, есть семья и дом. Так я мечтала, что однажды тоже буду жить в тепле и уюте, и слегка завидовала этим людям… — Я остановилась, сглатывая застрявший в горле ком. Голос мой начинал дрожать. Лёня привлек меня к себе. Я почувствовала, как его губы коснулись моих волос.

— Не бойся, — прошептал он. — Продолжай говорить. Все будет хорошо.

Я глубоко вдохнула, стараясь расслабить грудь, которая сжималась от горьких воспоминаний. Но голос все продолжал дрожать…

— Одна семья… Я за ними часто наблюдала. Девушку звали Злата, ее маленькую дочь — Юля, а имя ее мужа я так и не узнала. Они часто ругались на кухне, в то время как Юля пряталась под столом и плакала навзрыд. Каждый день, наблюдая за ними, я не понимала: почему они живут вместе, если никогда не мирятся? А когда мужчина стал еще и бить Злату, я еще больше удивлялась: почему, почему она разрешает над собой издеваться?! Почему не уйдет?! Почему не ударит в ответ?! — Я снова остановилась, заметив, что мой голос срывается от возмущения, которое раздирает меня до сих пор. Дальше я продолжила тише: — Целыми днями меня мучил один вопрос: Почему?.. А однажды ночью мне приснился сон: будто я — Злата. Снова начинается ссора, маленькая Юля в слезах прячется под стол. Мужчина больно бьет… Но я рукой Златы беру увесистую вазу и приземляю ему на голову. Он падает и ударяется затылком об угол стола. Увидев лужу крови, я проснулась… А сон на следующий день сбылся. Все, что мне приснилось, я увидела через бинокль.

Инна протянула мне салфетку, которая мигом промокла от моих слез, как только я поднесла ее к глазам.

— Тогда… я подумала, что это совпадение. Ну или вещий сон. Лишь потом, когда я попала в лагерь и узнала, что за существо живет во мне, поняла — это тогда впервые проявился мой дар. Той ночью я изменила будущее Злате. И она убила своего мужа. Хотя, по сути, убила его я.

У меня не хватило смелости поднять взгляд. Пелена слез размыла очертания моих рук, сжимающих салфетку, моих плотно сомкнутых коленей, которые окаймлял белым пятном пол.

Я еле нашла в себе силы произнести еще несколько слов. Ведь нужно закончить.

— Через неделю после смерти мужа, Злата выбросилась из окна. Юлю отправили в детдом… И все это из-за моего длинного носа, который я всунула в чужую семью. Если бы я не…

— Прекрати! — гаркнула Инна. — Я считаю, что каждый мужчина, который поднимает руку на женщину, заслуживает смертной казни! Если б мой муж хоть раз поднял на меня руку, то я б его на месте четвертовала! Но давай не будем о правильности или о неправильности твоего поступка. Как сказал Камиль, ничего уже не изменишь и нужно простить себя.

Лёня нежно погладил меня по плечу и сказал:

— Я тоже так считаю. Кстати, я и похуже истории слышал.

— Мою слышали? — Инна с шаловливой улыбкой посмотрела то на меня, то на Лёню. Мы дружно покачали головами. — Слушайте. Если не боитесь ужастиков и черного юмора. Это случилось шесть лет назад, когда я еще работала хирургом. В одну смену я оперировала мужчину, который пострадал в автомобильной аварии. Не буду вдаваться в подробности, а то у вас волосы дыбом встанут. Так вот. Я делаю скальпелем надрез, а он постепенно затягивается. Делаю снова — то же самое. «Наверно, меня глючит от недосыпа и усталости, ведь уже вторые сутки не сплю», — думаю я, потом беру себя в руки и пробую еще… и понимаю: меня таки не глючит! Надрез срастается сам! Многое я в жизни видела и всегда держалась, но в ту ночь от шока потеряла сознание. Когда очнулась, оказалось, что пациент мой умер. И, вы же поняли, его дар перелетел ко мне.

Подруга с легкостью говорила о таких вещах… Приключись подобное со мной, я бы слезами заливалась. А Инна рассказывает свою историю, словно анекдот. Хотя дальше я поняла почему…

— Когда мой дар начал себя проявлять, в больнице стали происходить смешные и нелепые вещи. Например, пациент вставал после операции и бегал по коридору. Хотя физически не смог бы такого сделать. Или же старушка при смерти танцевала сальсу на глазах у ошарашенных родных. А всему виной мой дар, который в те короткие часы, что мне повезло прикорнуть в подсобке, развлекался как мог.

Командир подхватил ее рассказ:

— В газетах начали появляться статьи по этому поводу. Мы поняли: появился новичок с даром и не ведает, что творит. Правда, мы не сразу вычислили, кто именно из больных или врачей получил дар. Но, к счастью, успели опередить Горожан и умыкнули Инну буквально перед их носом.

— Да, я очень рада, что попала в лагерь, а не в Апексориум. — Инна с нежностью взглянула на Командира, но он сразу же отвел взгляд.

— Хорошо, что я тоже попала в лагерь, — сказала я. — Ведь в Апексориуме меня бы наверняка за подобное отдали под суд.

Лёня покачал головой:

— Не факт. Они ничего не узнали бы. Ты ведь другим прославилась. Как сейчас помню. Прихожу я к приятелю в участок, и он мне говорит: «Ты не поверишь. Задержали пятнадцатилетнюю девчонку. Она в одиночку отметелила парня и разнесла его квартиру так, будто банда головорезов постаралась». — Посмеиваясь, Лёня похлопал меня по плечу, пока я спрятала глаза, заливаясь краской. — Я сразу понял, что у нас в лагере будет пополнение.

Теплая, дружеская атмосфера между нами согревала мое сердце. Пока мы болтали о том о сем, время летело незаметно, но я все медленнее моргала и реже поддерживала разговор. Плечо друга мне показалось очень удобным, так что я устроила на него голову, прикрыла глаза… и почти мгновенно вырубилась.

Разбудила меня какая-то фраза Эммы. На голос заместителя у моих ушей повышенная чувствительность. К счастью, он прозвучал где-то далеко, и я разрешила себе еще немного понежиться в теплой кроватке и объятиях.

Объятиях?

Мои веки вмиг распахнулись. Настороженное лицо Лёни находилось всего в нескольких сантиметрах от моего. Он явно к чему-то прислушивался. Голова моя покоилась на его руке, нас укрывало одеяло. Не успела я встрепенуться от шока и начать возмущаться и выбираться из объятий, как дверь открылась и Лёня набросил на мою голову одеяло.

— Доброе утро. Ты Снежану не видел? — спросила Эмма.

Я перестала дышать и замерла. Сердце так громко колотилось в груди, что я испугалась: вдруг Эмма услышит его. Не хватало еще того, чтобы она застукала меня с Лёней в одной кровати. Отмазка — я сама не знаю, как сюда попала — вряд ли сработает.

— Не видел я никаких Снежан! — заявил друг. — Дай поспать!

— Спи себе… — буркнула Эмма, и дверь закрылась.

Наконец-то я позволила себе вдохнуть. И только воздух наполнил легкие, как во мне проснулось нестерпимое желание пнуть друга хорошенько! Но вовремя вспомнив, что даже самые слабые удары могут быть болезненны ему, я просто дотянулась рукой до его ребра и со всей силы защекотала его.