Чтение онлайн

Знал он и то, что в эту минуту весь город мечтал совершить преступление. Знал и то, что ничего не будет сделано, потому что никто не решится на это, но и намерения достаточно, чтобы ответить на его вопрос: человек есть прежде всего носитель зла. Знал чужестранец и то, что Шанталь намеревалась бежать, а пари, которое они заключили накануне, уже ничего не значит и он сможет вернуться туда, откуда приехал (а откуда, в сущности, он приехал?), не тронув своих сокровищ и подтвердив свои подозрения.

Он попытался было устроиться поудобней, но это было совершенно невозможно, и оставалось лишь сидеть неподвижно. Огонь костра удерживал волка на почтительном расстоянии, но он же вскоре привлечет внимание пастухов. Они подойдут поближе и увидят их вдвоем.

Он вспомнил, что сегодня суббота. Люди сидят в своих домах, заполненных чудовищно безвкусными безделушками, украшенных репродукциями знаменитых картин, гипсовыми изображениями святых, и пытаются развлечься - а совсем скоро они получат развлечение, какого не было с того дня, как закончилась Вторая мировая война.

– Не смей говорить со мной.

– Я не произнес ни слова.

"Зареветь, что ли?" - подумала Шанталь, но при нем ей не хотелось плакать, и она сдержала слезы.

– Я спасла тебе жизнь. Я заработала это золото.

– Это я спас тебе жизнь. Волк собирался напасть на тебя.

Чистая правда.

– Но, с другой стороны, мне кажется, ты спасла что-то у меня в душе, - продолжал чужестранец.

Старый трюк. Она сделает вид, будто не понимает, о чем идет речь, и это будет нечто вроде разрешения воспользоваться его богатством и навсегда покинуть здешние края. Тем все и кончится.

– Я говорю о нашем вчерашнем пари. Я испытывал такую неимоверную боль, что утешение видел лишь в том, чтобы причинить другим такие же страдания. Ты права.

Дьяволу, неотступно следовавшему за чужестранцем, совсем не понравились эти слова. Он попросил помощи у дьявола Шанталь, но тот появился совсем недавно и еще не мог полностью руководить девушкой.

– И что это меняет?

– Ничего. Мы заключили пари, и я уверен, что выиграю. Но я сознаю все свое убожество и понимаю, почему стал таким - я считал, что мои несчастья свалились на меня незаслуженно.

Шанталь думала о том, как бы им незаметно выбраться из леса: было еще раннее утро, но больше оставаться здесь было нельзя.

– Я считаю, что честно заработала свое золото, и заберу его, если только ты мне не воспрепятствуешь, - сказала она.
– И тебе советую сделать то же самое: ни тебе, ни мне незачем возвращаться в Вискос; давай спустимся в долину, выйдем на шоссе, поймаем попутную машину, а дальше каждый двинется своим путем.

– Иди. Но знай, что в эту самую минуту жители Вискоса решают, кто должен умереть.

– Может быть. Они будут решать это в течение ближайших двух дней, пока не истечет срок, а потом еще два года - спорить о том, кому же быть жертвой. О, я знаю моих земляков: они нерешительны, когда надо действовать, и неумолимы, когда надо взвалить на кого-то вину. Если ты не вернешься, они даже не дадут себе труда поспорить, а просто подумают, что я все это выдумала.

– Вискос ничем не отличается от других городов. Все, что происходит там, происходит и на других континентах, в других городах, селениях, монастырях - не важно где. Но ты этого не понимаешь, как не понимаешь и того, что фортуна на этот раз была ко мне благосклонна - я правильно выбрал человека, который мне поможет.

"Да, эту вот девушку, сидящую рядом: она кажется честной и трудолюбивой, а на самом деле думает лишь о том, как бы отомстить. Нам не дано увидеть врага - ибо если мы пойдем до самого конца, то обнаружим, что истинный наш враг - Господь Бог, заставивший нас пройти через все то, что мы прошли, - и потому мы срываем досаду на неудачи и разочарования на всем, что нас окружает. И никогда нам не утолить жажду мести, ибо она направлена против самой жизни".

– О чем мы говорим?
– спросила Шанталь, разозленная тем, что чужестранец, которого она ненавидела больше всех на свете, так хорошо понимает, что творится у нее в душе.
– Почему бы не взять золото и не уйти?

– Потому что вчера я понял: предлагая то, что внушает мне наибольшее отвращение - убить человека без причины и мотива, как убили когда-то мою жену и дочерей, - я на самом деле хочу спастись. Помнишь, во время нашей второй встречи я привел тебе слова одного философа? Того самого, который сказал, что и у Господа Бога есть ад: это его любовь к людям, ибо отношение людей терзает Его ежесекундно на протяжении всей Его вечной жизни. Помнишь?

Впрочем, этот же философ сказал и кое-что другое: человеку нужна таящаяся в нем скверна - без нее ему не обрести совершенство.

– Не понимаю.

– Раньше я думал только о возмездии. Подобно твоим землякам, я дни и ночи мечтал об этом, строил планы, воображал - и ничего не предпринимал. Какое - то время я по газетам следил за судьбой людей, которые потеряли своих близких в ситуациях, сходных с моей, но действовали совершенно противоположным образом: они организовывали группы поддержки жертв, боролись за торжество справедливости, проводили кампании - и тем самым показывали, что боль утраты никак и никогда не может быть замещена или исцелена возмездием.

Что ж, я тоже пытался взглянуть на все происходящее под другим - более великодушным, что ли - углом зрения. И не сумел. А теперь, когда я набрался храбрости, когда дошел до самого края, то обнаружил в самой глубине этой бездны свет.

– Продолжай, - сказала Шанталь, ибо она тоже увидела некий свет.

– Я не желаю доказывать, что человечество - извращено и порочно. Я стремлюсь доказать, что подсознательно напрашивался на то, что со мной произошло, - ибо я скверный человек, вырожденец и полностью заслужил кару, посланную мне судьбой.

– Ты хочешь доказать, что Бог - справедлив.

Чужестранец ненадолго задумался.

– Может быть.

– Я не знаю, справедлив ли Бог. По крайней мере со мной он поступил не очень-то правильно, и сильней всего прочего душу мне исковеркало именно сознание своего бессилия. Я не могу быть ни хорошей, как хотела бы, ни плохой, как, по моему мнению, следовало бы. Еще несколько минут назад я думала, что Господь избрал меня, чтобы отомстить людям за все те горести, которые они причинили Ему.