Чтение онлайн

– Ваша правда, - ответила Берта.
– Именно об этом я и размышляла сегодня целый день. И знаете, к какому выводу пришла? Я очень-очень, ну просто ужас как боюсь смерти. И не верю, что пробил мой час.

Снова повисло тягостное молчание, и жена мэра вспомнила давешний разговор в ризнице об участке земли, примыкающем к церкви, - говорили-то они об одном, а в виду имели другое.

Ни она, ни ее спутница не знали, что творится на площади: никто не мог угадать, какой план предложит жителям священник и какова будет реакция горожан. Бессмысленно было заводить с Бертой разговор напрямую - никто просто так, за здорово живешь, не согласится умереть. Мысленно она поставила себе задачу: если и впрямь они хотят убить старуху, надо придумать способ сделать это так, чтобы обойтись без насилия и не оставить следов борьбы - ведь будет следствие.

Исчезновение. Берта должна просто исчезнуть; ее тело нельзя отнести на кладбище или бросить в лесу; после того, как чужестранец удостоверится в том, что его желание выполнено, надо будет сжечь труп, а пепел развеять в горах. И в буквальном, и в переносном смысле именно Берта будет тем человеком, который удобрит собой здешнюю землю и снова сделает ее плодородной.

– О чем вы так задумались?
– прервала ее размышления старуха.

– О костре, - отвечала жена мэра.
– О прекрасном костре, который согреет нам и тело, и душу.

– Как хорошо, что мы живем не в средневековье: вы ведь знаете, что кое-кто в нашем городе считает меня ведьмой?

Лгать было нельзя, ведь старуха заподозрила бы недоброе, и обе женщины молча кивнули.

– А живи мы с вами в ту пору, они бы захотели сжечь меня на костре - да-да, сжечь заживо, и только потому, что кто-то решил бы, будто я в чем-то виновата.

"Что происходит?
– подумала хозяйка гостиницы.
– Неужели нас кто-то выдал? Неужели жена мэра, которая сейчас стоит рядом со мной, успела побывать здесь и все рассказать старухе? Неужели падре раскаялся в своем замысле и пришел сюда исповедаться перед грешницей?"

– Благодарю, что навестили меня, но я прекрасно себя чувствую и готова идти на любые жертвы, включая эти дурацкие диеты для снижения уровня холестерина, ибо желаю жить долго.

Берта поднялась и открыла дверь. Посетительницы стали прощаться. Собрание на площади еще не кончилось.

– Я и вправду рада была вас повидать, а теперь вот только докончу этот ряд и лягу спать. Я, по правде говоря, верю в проклятого волка, а потому хочу вас попросить: вы обе - женщины молодые, может, побудете где-нибудь поблизости, пока не кончится ваше собрание, тогда уж я буду уверена, что волк не подойдет к моим дверям.

Хозяйка гостиницы и жена мэра согласились, пожелали Берте доброй ночи, и та вошла в дом.

– Она все знает!
– вполголоса сказала хозяйка.
– Кто-то ее предупредил! Разве ты не заметила насмешки в ее словах? Разве не поняла - она догадалась, что мы пришли ее караулить?

Жена мэра слегка смутилась.

– Она не может знать. Не найдется такого безумца, который решился бы... А что, если она...

– Что?

– Если она и в самом деле - ведьма. Помнишь, как дул ветер во время нашего разговора?

– А окна между тем были закрыты.

Сердца у обеих сжались - дали себя знать столетия суеверий. Если Берта - действительно ведьма, смерть ее, вместо того чтобы спасти город, погубит его окончательно.

Так гласили легенды.

Берта погасила свет и в щелочку ставни поглядела на двух женщин, стоявших на улице. Она не знала, что делать - плакать, смеяться или покорно принять свою судьбу. Лишь в одном не было у нее ни малейших сомнений - именно она была предназначена в жертву.

Муж явился ей во второй половине дня и, к ее удивлению, не один, а в сопровождении бабушки сеньориты Прим. Первым чувством, которое испытала Берта, была ревность - отчего это они вместе? Но затем она увидела, какие тревожные и обеспокоенные у них глаза, а уж когда гости рассказали ей, о чем шла речь в ризнице, просто впала в отчаяние.

Они просили ее немедля бежать.

– Да вы шутите, наверно, - отвечала им Берта.
– "Бежать". Куда мне с моими больными ногами пускаться в бега - я до церкви-то, что в ста шагах от дома, еле-еле могу доковылять. Нет уж, вы, пожалуйста, решите это дело там, наверху. Защитите меня! Даром, что ли, я всю жизнь молилась всем святым?!

Гости объяснили, что положение более серьезное, чем представляется Берте: сошлись в противоборстве Добро и Зло, и никто не может вмешиваться. Ангелы и демоны начали одну из тех битв, которые затевались время от времени и на сколько-то лет или столетий губили или спасали целые края.

– Меня это не касается; защищаться мне нечем; к битве я не имею отношения и не просила ее начинать.

Да и никто не просил. Все началось с того, что два года назад некий ангел-хранитель допустил ошибку в расчетах. Произошло похищение - две женщины были уже обречены, но трехлетняя девочка должна была спастись. Она, как говорили, должна была стать утешением для своего отца, помочь ему не утратить надежду и суметь пережить страшное несчастье, которое на него свалилось.

Человек он был хороший и, хоть и пришлось ему испытать горчайшие страдания (а за что - неизвестно, поскольку это входит в компетенцию самого Господа Бога, планы которого истолковать никому не удавалось), должен был оправиться от удара и залечить душевные раны. Предполагалось, что девочка, навсегда отмеченная этой стигмой, будет расти и, достигнув двадцати лет, собственным страданием исцелит чужую боль. Предполагалось также, что она сделает нечто такое важное и значительное, что это отразится на всей планете.

Да, таков был первоначальный план. И все шло прекрасно - полиция ворвалась в квартиру, где держали заложниц, поднялась стрельба, люди, которым предназначено было погибнуть, стали падать. В этот момент ангел-хранитель девочки - Берта, наверно, знает, что трехлетние дети постоянно видят своих ангелов и разговаривают с ними, - подал ей знак, показывая, что надо отступить к стене. Но девочка не поняла и подошла поближе, чтобы услышать, что он говорит.

Она передвинулась всего сантиметров на тридцать, но этого было достаточно для того, чтобы роковой выстрел сразил ее. И с этого мгновения события пошли по другому руслу: то, чему предназначено было стать историей возрождения души, превратилось в беспощадную борьбу. Вышел на сцену дьявол, требуя себе душу отца убитой девочки - душу, переполненную ненавистью, бессилием и жаждой мести. Ангелы не соглашались отдать ее - он, хотя занимался, в общем-то, делом предосудительным, человек был хороший, и избран был для того, чтобы помочь своей дочери многое переменить в мире.

Однако он с той поры оставался глух к доводам ангелов, дьявол же постепенно завладевал его душой, пока не подчинил ее себе почти полностью.

– Почти полностью, - повторила Берта.
– Вы сказали "почти"?

Гости подтвердили - "почти": оставался еще неразличимый свет, ибо один из ангелов прекратить борьбу не пожелал. Но его и слышно-то не было вплоть до вчерашнего вечера, когда ему удалось ненадолго подать голос. А орудием своим избрал он как раз сеньориту Прим.