Чтение онлайн

Это оказалась герцогиня, в её голубых глазах сияла доброта, и толика беспокойства, будто она понимала, как страшно было принять самое важное решение в жизни, основанное на нескольких днях знакомства. Но эта женщина никак не сможет понять, каково это столкнуться с перспективой выйти замуж за фактически незнакомого мужчину.

Герцогиня безмолвно увлекла Пандору за собой через одну из дверей, которая вела на балкон с видом на море. Хотя до этого они проводили время в одной компании, но так и не нашли возможности поговорить наедине. Внимание герцогини от случая к случаю требовали все: от маленького внука до самого герцога. В её спокойной манере, женщина являлась центром, вокруг которого вращалось всё поместье.

На балконе было холодно и темно, ветер заставлял Пандору поёживаться. Она надеялась, что герцогиня привела её сюда не для того, чтобы высказать неодобрение. Какие-нибудь фразы в духе: "Тебе, конечно, есть чему поучиться", или "Ты не та девушка, которую я бы выбрала для Габриэля, но, похоже, нам придётся с этим свыкнуться".

Пока они стояли бок о бок у перил балкона, обращённого к тёмным водам океана, герцогиня сняла шаль с плеч, развернула её и накинула на них обоих. Удивлённая Пандора не могла пошевелиться. Кашемир был лёгким и тёплым, благоухал сиреневой водой с примесью талька. Онемев, Пандора стояла рядом с ней, пока они слушали успокаивающий щебет ночного козодоя и музыкальные трели соловьёв.

– Когда Габриэлю было примерно столько же лет, сколько сейчас Айво, – почти мечтательно заметила герцогиня, глядя на небо цвета спелой сливы, – он нашёл пару осиротевших лисят в лесу, в загородном поместье, которое мы арендовали в Гэмпшире. Он не рассказывал тебе об этом?

Широко раскрыв глаза, Пандора покачала головой.

Полные губы герцогини изогнулись в задумчивой улыбке.

– Это была пара самочек, с большими ушами и глазами, напоминающими блестящие чёрные пуговицы. Они издавали звуки, словно чириканье маленьких птичек. Их мать погибла в браконьерском капкане, поэтому Габриэль завернул б-бедняжек в пальто и принёс домой. Они были слишком малы, чтобы выжить самостоятельно. Естественно, он умолял оставить их себе. Его отец согласился позволить ему растить их под присмотром егеря, пока они не станут достаточно взрослыми, чтобы вернуться в л-лес. Габриэль неделями кормил их мясной кашицей и молоком с ложечки. Впоследствии, он научил их преследовать и ловить добычу в загоне.

– Как? – заворожено спросила Пандора.

Женщина взглянула на неё с неожиданно озорной улыбкой.

– Он протягивал мёртвых мышей по загону на веревочке.

– Какой кошмар, – воскликнула Пандора, смеясь.

– Так и было, – согласилась герцогиня со смешком. – Конечно, Габриэль делал вид, что он не против, но это было д-довольно отвратительно. Тем не менее, детёныши должны были научиться охотиться. – Леди сделала паузу, прежде чем продолжить более вдумчиво. – Я думаю, что для Габриэля самой трудной частью их воспитания оказалось держать дистанцию, как бы он их ни любил. Никаких л-ласк, нежностей или даже имён. Они не могли перестать бояться людей, иначе не выжили бы. Как сказал ему егерь, с таким же успехом он мог бы их убить, если бы приручил. Это мучило Габриэля, он так сильно хотел оставить их себе.

– Бедняга.

– Да. Но когда Габриэль, наконец, отпустил их, они упорхнули и могли жить в дикой природе и охотиться. Это стало для него хорошим уроком.

– В чём состоял урок? – серьёзно спросила Пандора. – Не любить, если заранее знаешь, что потеряешь?

Герцогиня покачала головой, одарив её тёплым и ободряющим взглядом.

– Нет, Пандора. Он научился любить лисят, не меняя их. Позволяя им оставаться такими, какими задумала их природа. 

– Надо было настоять на том, чтобы медовый месяц прошёл по-моему, – простонала Пандора, свесив голову за перила колёсного парохода.

Габриэль снял перчатки, засунул их в карман пиджака и стал нежно массировать её шею.

– Вдыхай через нос и выдыхай через рот.

Они поженились этим утром, всего через две недели после того, как он сделал предложение. Теперь молодожёны пересекали Те-Солент, узкий пролив между Англией и островом Уайт. Путешествие в три мили занимало не более двадцати пяти минут от Портсмута до портового города Райд. К сожалению, Пандора была предрасположена к морской болезни.

– Мы почти на месте, – пробормотал Габриэль. – Если поднимешь голову, то сможешь разглядеть пирс.

Пандора рискнула взглянуть на приближающийся город Райд, с его выстроенными в длинную линию белыми домами и остроконечными шпилями, которые возвышались над лесистыми берегами и бухтами. Снова опустив голову, она сказала:

– Лучше бы мы остались в Приорате Эверсби.

– И провели нашу брачную ночь в твоей кровати, на которой ты спала в детстве? – с сомнением в голосе спросил Габриэль. – В доме, полном наших родственников?

– Ты сказал, что тебе понравилась моя комната.

– Я нашёл её очаровательной, любовь моя. Но это неподходящее место для того, чем я задумал заняться. – Габриэль слегка улыбнулся, припоминая её спальню, с причудливыми образцами рукоделия в рамках, столь любимой восковой куклой со спутанным париком и одним отсутствующим стеклянным глазом и книжным шкафом с потёртыми романами. – Кроме того, кровать для меня слишком маленькая. У меня бы свисали ноги.

– Полагаю, что в твоём доме кровать огромная?

Он легонько поигрывал волосками на её шее.

– В нашем доме, мадам, – пробормотал он, – огромная кровать.

Пандора ещё не побывала в его особняке на Квинс-гейт, в королевском районе Кенсингтон. Мало того, что такой визит противоречил бы всем правилам приличий, даже в присутствии компаньонок, но и в безумном вихре свадебных приготовлений на это просто не хватило времени.

Габриэлю потребовалось почти целых две недели, чтобы найти способ, как вычеркнуть слово “повиноваться” из свадебных обетов. Лорд епископ Лондона сообщил ему, что если невеста не поклянётся повиноваться мужу во время церемонии, то церковь признает брак незаконным. Поэтому Габриэль отправился к архиепископу Кентерберийскому, который неохотно согласился дать особое и весьма необычное разрешение, если будут соблюдены определённые условия. Одно из них огромный "частный взнос", который приравнивался к подкупу.

– Разрешение сделает наш брак законным и действительным, – объяснил Габриэль Пандоре. – Если мы позволим священнику “изложить тебе", почему жена обязана повиноваться.

Пандора нахмурилась.

– Что это значит?

– Это значит, что ты должна стоять в церкви и притворяться, что слушаешь, в то время как священник объясняет, почему тебе следует повиноваться мужу. Пока ты не возражаешь, это будет означать, что ты с ним согласна.

– Но обещать повиноваться я не должна? Мне не придётся произносить это слово?

– Нет.

Она улыбнулась и при этом выглядела одновременно довольной и раскаивающейся.

– Спасибо. Мне жаль, что из-за меня тебе пришлось пройти через такие трудности.

Обвив её руками, Габриэль с насмешкой посмотрел на жену.

– Что бы я делал с кроткой и покорной Пандорой? У меня бы не было никакого спортивного интереса.

Понятно, что у них не случилось обычной помолвки, и необходимость в безотлагательной свадьбе была очевидна. Но как бы ни привлекала идея побега, Габриэль отверг этот вариант. При всей новизне и неопределённости, с которыми столкнулась Пандора, она нуждалась в том, чтобы в день свадьбы её окружала знакомая обстановка и близкие люди. Когда Девон и Кэтлин предложили воспользоваться часовней в их поместье, он немедленно согласился.