Чтение онлайн

«Понравилось»? Сбрендила, милая Мила?

В общем, по прибытии на бренную землю надо будет срочно провериться на склонность к мазохизму.

– О, о, о, о, о, народ, у Марти проблемы.
– Парень, горячась, всплескивает руками.
– И большие.

– У Марти всегда проблемы, - снисходительно замечает Фая, отковыривая ногтем верхний слой в полу и вытягивая пальцем голубоватый дымок наружу.
– Марти и сам одна большая проблема.

– Не спорю. Но тут другое.
– Связной вздыхает и. кажется, выглядит искренне расстроенным.
– Прости, птенчик, за то, что придется разочаровать. Твое тело… Не могу его обнаружить.

– А это плохо? Да? Плохо, да?
– Слегка ударяюсь в панику.
– Но я ведь тут и… Логично, да? Что нет тела? Ведь я тут. И я - не какая-нибудь там душа.

Осматриваюсь, и больше всего отчего-то меня пугают нахмуренные бровки Кнопы. Без его детской жизнерадостности все кажется слишком серьезным, слишком реалистичным.

Я влипла? И нешуточно?

– Если тебя нет в списках покинувших бренность, то логично предположить, что ты жива.
– Командор Лорэйн обеспокоено разглядывает экран на приборе Марти, хотя вряд ли темный прямоугольник способен рассказать ему больше того, что поведал связной.
– Но если нет живого тела, то куда же нам тебя возвращать?

Сперли. Мое тело кто-то коварно утащил в неизвестность.

Уже минут пять как сижу на холодном валуне и упиваюсь депрессией.

Чуть не скрутили конвертиком, едва не слопали, к чертям разодрали джинсы, засунули в ледяной лабиринт, а теперь еще выясняется, что я не могу телепортнуться обратно, потому что качественный стержень, удерживающий меня внутри тлена жестокого бытия и также известный как «бренное тело», куда-то благополучно убег. Смылся! Свалил на первой световой по млечному пути, да так ловко, что даже супер-технологии местного умняшки не в состоянии запеленговать его.

– Твою ж… - выдыхаю я, отчаянно сжимая голову и притискивая лоб к подтянутым к груди коленям.
– Твою…

Я слишком расстроена, в голову даже не приходят более или менее сносные ругательства. Печально.

За спиной слышится шорох. Около меня останавливается Фая и принимается глубокомысленно таращиться в ту же точку, что и я.

– Будешь?
– Бабуся протягивает мне сигарету, края которой исходят голубоватым дымком, подозрительно напоминающим тот, что обитает под стеклянным полом и за стенами Бесконечной обители. Сама она перекатывает во рту похожую.

Акушерки здесь настолько суровы, что сходу выкуривают местную атмосферу.

– Нет, спасибо.
– Хлюпаю носом и мотаю головой.
– Вредно для здоровья.

– Это точно.
– Фая прячет запасную сигарету в карман. Стоит рядом ровно полминутки, а затем тюкает меня в плечо кулаком.
– Жить тоже вредно, бациллка.

Для стороннего слушателя все это наверняка прозвучит странно. Однако я нахожу эту грубоватую поддержку донельзя милой. Особенно, когда подобная инициатива исходит от такой внушительной дамочки как Фая.

– Домой хочу, - вырывается у меня.

– К парню?

Я вздрагиваю. Мне-то казалось, что Фая уже успела отойти обратно к своему отряду. Но нет - она тихо стоит рядом и разглядывает свои ногти, на которых, постойте-ка, красуется отличнейший маникюр.

– Н-нет… нет у меня парня, - бурчу я. И от этого признания становится в десять раз хуже.

Мне что, и возвращаться-то не к кому? Какая-то плачевная судьбинушка. Ладно, что хоть Ирише есть до меня дело. С другой стороны, сегодня она достаточно четко выразила свое недовольство по поводу того, что я ее вечно динамила в последние недели. Со всей этой работой и срочными делами.

Шумно шмыгаю носом, чувствуя лютую жалость к себе.

Сама и буду виновата, если лучшая подруга тоже меня позабудет.

– Парень есть, потом его нет, - с некоторой долей меланхоличности гнусавит Фая и прочесывает ногтем пробор в заросшей брови.
– Быстротечный этап.

Отвлекаюсь от своих тяжелых дум и с любопытством смотрю на изюмистую женщину. Судя по всему, ее жизненный опыт взаимодействия с противоположным полом оставляет желать лучшего. Что ж, наверное, в таком возрасте у каждого накопится пара-тройка историй несчастной любви.

Фая оглядывается и смотрит на меня через плечо. Все-таки первое впечатление может быть обманчивым. Ее тяжелый взгляд и аура башкосшибательной дамы никуда не делись, но в то же время мое отношение к ней уже радикально изменилось. Пожалуй, сейчас я считаю ее очень даже славной.

– Гадость все это, - внезапно ворчливо заявляет она.
– Чтобы ради мужика, да так стараться? Если вернуться хочешь, то должен быть стимул. Но не такой отвратный. Для себя надо усердствовать.

– Да мне и правда не для кого усердствовать.
– По-моему, я даже начинаю улыбаться. Странно, но от ворчания Фаи ледяная обстановка вокруг приобретает налет уюта.
– Нет у меня парня, - повторяю и развожу руками.
– А у вас с возлюбленным непростые отношения были, да? Каким он был?

Понимаю, конечно, что могу нечаянно влезть куда не просят. Но почему-то хочется продолжить этот ненавязчивый диалог.

– Был да сплыл.
– Фая щелчком пальца посылает остатки сигареты в стену. Те истаивают прямо в воздухе.
– Слабачком оказался. Чтобы жить, надо и силу для этого иметь. Вникаешь, бациллка?

– Угу. Прошла любовь, завяли помидоры?
– на автомате выдаю я, пока обдумываю последние высказывания акушерки.

– Мой помидор уж точно давно завял, - бурчит Фая, прикуривая новую сигарету. Странное мастерство - уметь делать это без огня.

– Но мой-то помидор пока в цвету!
– Меня слегка укатывает не в ту степь, но Фая, видимо, основной посыл моего отчаянного вопля улавливает. Потому что складки ее лица собираются в выражение, отдаленно напоминающее одобрение.

– Пригодный стимул.
– Она небрежно взбивает кругляши пышной прически, торчащие из-под шлемофона, натягивает темно-зеленые перчатки без пальцев, извлеченные из недр формы, и, проведя ногтем по второй брови, оставляет на краешке завитушку.
– Ради цветения собственного помидора можно и попахать.

Ой-ой, похоже, с каждой минутой этот ангельский патруль нравится мне все больше и больше. Плохой расклад - привязываться к тем, от кого очень скоро собираешься удрать.

– Как насчет прекратить дырявить стены и пол и выкуривать беспорочную защиту Бесконечной обители?
– доносится до нас голос Лорэйна.

Он стремительно приближается к нам с другого края пещеры.

– Фая вас услышала, командор, - гнусавит бабуся, явно передразнивая манеру Марти говорить о себе в третьем лице.