Чтение онлайн

– Смотри.
– Командор подтаскивает меня к светящейся стене.
– Приглядись внимательнее.

Стискиваю зубы и присматриваюсь к «светлякам». И тут замечаю за ними шевеление. Темные полупрозрачные фигуры то размываются, растворяясь в консистенции «наполнителя» стен, то собираются в мерцающие силуэты. Вместо глаз и рта у них - деформированные провалы. Они словно плавают в вечности, утопая в собственных криках.

– Неприкаянные.
– Лорэйн придерживает пошатнувшуюся меня.
– Они обитают в прослойках между Преддверием и Бесконечной обителью. Если не отправим тебя в убежище, твоя хрупкая душа может не выдержать напора этого… места. Мы обязаны сохранить твой свет.

Меня сейчас немножечко стошнит. Или множечко.

То есть вариантов немного: или официально - на райские луга, или неофициально - к растекающимся теням на местную помойку.

Не хочу. Не хочу. Не хочу.

Кто-нибудь…

В мою руку, свободную от хватки Лорэйна, кто-то вцепляется, и через секунду я освобождаюсь от угнетающих объятий командора.

Смотрю на выручившего меня Эрия и радуюсь хотя бы тому, что могу подержаться за его руку. Мне страшно, очень страшно.

– Мы не будем отправлять ее в убежище.
– Уверенности в голосе котика хватит на население целого мегаполиса.

– Это не тебе решать, Альва.
– Командор Лорэйн с сожалением качает головой.
– Защита душ - наш приоритет. Уверен, ты об этом помнишь.

– Миле не грозит стать неприкаянной.

– Откуда такая убежденность?
– любопытствует Марти. Парнишка последние пять минут выглядел расстроенным и даже не болтал всякую чепуху.

Эрий полностью завладел и моим вниманием тоже. Он в курсе чего-то, что не знает ни его отряд, ни я?

Наши с котиком взгляды встречаются.

– У нее крылья. Ангельские крылья.

«У тебя нет крыльев, птичка», - не так давно сказал мне Ацелестий, уговаривая спрыгнуть к нему с ветки.

А вот и не угадал, ацетонистая демонюка. Котик прав.

Я же долбанный лебедь. И мое лебединое озеро в полном составе протестует против произвола, который прямо сейчас чинит ангельский командор.

А ведь Эрий, отчитываясь перед Лорэйном о наших с ним похождениях и о противостоянии против Ацетона и падальщиков, ни разу не заикнулся о нежданно появившихся у меня крыльях.

Тактический ход? Оставил эту новость на крайний случай? Когда уже совсем припечет? И то верно, прямо сейчас не то что печет, а натурально пригорает!

– О чем ты говоришь?
– Командор Лорэйн мрачнеет.

– А я и не знал, что Эря умеет шутить.
– Марти издает смешок, однако конец звука тонет в беспокойном кашле.
– Так… кхе-кхе… Откуда у тебя такие фантазии?

– Никаких фантазий.
– От серьезности котика у меня внутри что-то сжимается. Он стоит на своем даже при том, что остальные не спешат принимать его сторону.
– Перехватил ее я уже в воздухе. Крылья подняли Милу ввысь. Ее собственные крылья.

– Эря-я, - протяжно шепчет Кнопа, однако его шепот слышен абсолютно всем.
– Великое Тело не покидают те, что потом обзаводятся крыльями. Это не…

– Невозможно, - чуть в грубоватом тоне заканчивает за него Лорэйн.
– Безумие какое-то. Противоречие чистоте, которой мы следуем.

– Но в убежище к бессмертным душам вы все же хотите ее отправить?

Пока Эрий высказывается, я протягиваю руку и вцепляюсь в ткань пиджака на его рукаве у самого запястья. В ответ он слегка касается пальцами моей ладони.

– Мы способны поместить ее в убежище, потому что она...

– «Чистая», - бесстыдно прерывает своего командора Эрий.

Лорэйн кривит губы и нехотя кивает.

– Тем не менее, ангельских крыльев у нее быть не может.
– Командор с сожалением смотрит на меня.
– Извини, Мила, если это звучит как бестактность. Но это истина. Всем нам известно, каким образом чистая сущность наделяется крыльями. И появление ангела никогда не проходит незаметно. Мы бы уже знали.

– То же самое можно сказать и о печати. И о том, как ее восприняли бубенцы.

А упрямства у котика хоть отбавляй. И это огромный плюсище. Не стой он за меня горой, я обзавелась бы билетиком в один конец до так называемого идеального бессмертия. Но при таком союзнике можно и потрепыхаться, а еще заявить о наличии кое-каких прав. Я гражданин, у меня паспорт, как-никак!

– Пусть покажет.
– Фая вытягивает в нашу сторону руку. Между большим и указательным пальцами сжат окурок. Она сдвигает палец, находящийся сверху, и с глухим щелчком отправляет в полет остатки сигареты. Те, как и всегда, истаивают прямо в воздухе.

– Покажет?
– Лорэйн озадаченно смотрит на акушерку.

– Продемонстрирует перышки, - поясняет Фая.

– Давайте не начинать бессмысленный фарс.

– Но командор!
– принимается внезапно канючить Марти.
– Что мы теряем? Давайте посмотрим, как птенчик оперится. Раз Эря настаивает. А он, вы знаете, пустословить на ровном месте не будет.

– Если он что-то не так понял, мы сразу вычислим это.
– Кнопа складывает ладошки вместе в умоляющем жесте.

Заступаются они за меня или просто желают установить истину - все равно. Радость моя безгранична. Есть шанс остаться наплаву и самой разобраться, кто же все-таки подарил мне путевку в санаторий Ада.

– Покажи им, Мила, - тихо говорит мне котик, проводя кончиком пальца по моей ладони.

Ух, сердце немедленно принимает участие в марафоне. От его мимолетных касаний и поглаживаний еще хуже, чем в моменты, когда он прижимал меня к себе в полете или расплющивал о стену при допросе.

Так, так, так, сосредоточиться. Давай, милая Мила!

Пора показать свои перышки. Зубки оставим на потом. Если вдруг придется отбиваться и кусаться.

Покажи им, значит. Легко сказать. А как это делается? Когда крылья пропали, и я пыталась их дозваться, они повторно так и не появились. Получается, простым призывом здесь не отделаешься. Каким тогда способом пользоваться? Почему крылья вообще материализовались? Из-за паники? И мои ли это крылья?

Столько вопросов, а я уже вовсю напрягаюсь, чтобы добиться результата. Фантазирую, представляю их во всей красе, стараюсь убедить себя, что мне страшно. Хотя с последним несложно. Мне и правда страшно. Боюсь неизвестности. Пустоты этой предполагаемой умиротворяющей идеальности.

– Никак.
– Стискиваю зубы и бормочу сквозь них.
– Не… выходит.

– Действуй так же, как делала это в первый раз, - вполголоса предлагает мне Эрий.

Я по-прежнему держусь за его рукав. И он не отнимает руку.