Чтение онлайн

– Ну да, финский язык, как главный государственный, для тебя так и остался чужим.

– Ну, почему же…

Альберт Валерьянович понимал: Валттери подозревает, что его обманывают, но русский военврач не сдавался и на чистосердечное признание не шел. Хотя после того, как Шпильковский фактически спас финна от смерти, тот проникся к нему чувством признательности. С другой стороны, от клятвы – «не выдавать, кто есть кто» – Валттери не отрекался. Просто любопытство…

«Ничего, попридержит свое желание до всего докопаться», – думал Альберт Валерьянович.

Через три дня закончились сухари. Не осталось ни чаю, ни аскорбиновой кислоты с глюкозой, ни даже капли «калорийного» спирта. Приходилось согревать пустой желудок кипяточком.

– Если так пойдет и дальше, то придется выбирать, чью руку будем есть, – сказал финн.

Шпильковский понял, что Валттери пошутил.

– Зачем же руку, – в тон финну сказал Альберт Валерьянович. – Можно отрезать друг у друга уши, прижжем раны. Уши сварим, получится бульон. Все-таки без ушных раковин человек может слышать и жить вполне сносно. Да и под прической или шапкой можно отсутствие оных спрятать. А без руки человек инвалид на всю оставшуюся жизнь.

– А без ушей получится урод…

– Лучше выбирать меньшее из двух зол, как говорится.

– Определенно, у вас, Михаил, медицинский склад ума.

– Я просто всегда был склонен к анализу.

За интенсивными занятиями финским языком для Альберта Валерьяновича и русским для Валттери (корабельный врач тоже захотел приобщиться к языку) почти незаметно прошла еще пара дней.

Однако умственная пища, как ни крути, плохо заменяла харчи. Ловя моменты затишья, доктора вырывались из своей тюрьмы на лед. Они пробивали полынью и забрасывали удочку. Но затишье длилось недолго. Приходилось снова прятаться в теплый дом.

Валттери и Альберт Валерьянович заметно похудели, на лицах у обоих стали выступать острые скулы, глаза «провалились». Бушлаты болтались на мужчинах, как на вешалках, и стали чрезвычайно тяжелыми. Кожаные вещи – ремни, голенища сапог были съедены. Доктора пытались делать из деревянных опилок муку, но ничего из этого не вышло.

– Почему мы не коровы и не термиты, – сетовал Валттери.

Они держались на водорослях – собрали из лунки пахнущую тиной зеленую массу, варили, пили отвар…

– Водоросли – это пища будущего, – говорил военфельдшер РККА, – в них очень много полезных вещей.

– Да, но они чрезвычайно малопитательные, – с досадой качал головой финский корабельный врач.

– Это в Балтике, а вот в тропиках – совсем другое дело.

– Вы хотите превратить людей в дюгоней? – пытался шутить Валттери.

И только к концу февраля в воздухе пахнуло весной. Небо опять стало ясным.

С утра Шпильковский сидел с удочкой и самодельными донками. На берегу уже серебрились две маленькие рыбешки. Военфельдшер предвкушал, что на обед будет отличная уха.

И вдруг его взгляд привлекла темная точка на белом фоне снега, покрывающего прибрежный лед. Она неумолимо приближалась.

Альберт Валерьянович приложил ладонь козырьком. В лучах солнца вспыхнули острые блики. Темная точка постепенно превратилась в фантастическое насекомое. До слуха Шпильковского донесся нарастающий рокот.

«Мотосани!» – сообразил он.

На самом деле это был грузовой винтовой снегоход, а на нем – отряд вооруженных людей. У Альберта Валерьяновича бешено заколотилось сердце. Штыки, карабины за спинами людей, впереди офицер, отдающий команды, – все очень напоминало ему расстрельную команду. Невообразимый ужас объял военфельдшера. А вдруг Данила все выложил, и теперь военные приехали за ним и Брониславом. Ведь беглецы – соучастники преступлений.

Шпильковский схватил снасти, сунул рыбешек в карман бушлата и побежал прятаться за ближайшие скалы.

Мотосани остановились возле берега бухты. На остров выскочил десяток солдат. Они поснимали с плеч карабины и, крадучись, прячась за естественные укрытия острова, направились к дому. Еще издали они увидели, что это жилище обитаемое – из трубы валил густой черный дым.

За пару минут дом был полностью окружен. Пригнувшись, офицер шагнул к двери и грохнул в доски рукояткой пистолета.

– Именем Финской Республики, откройте! – четко произнес офицер.

Дверь открылась. На пороге стоял Валттери и широко улыбался. По морскому бушлату и видневшейся из-под него формы финского подводника офицер понял, что нашел именно того, кого и искал.

– Экипаж «Саукко»? – спросил он.

– Да. Военврач подводной лодки «Саукко» Валттери Руоколайнен.

– Слава богу! – вздохнул офицер.

– Что с остальными? – выпалил корабельный врач.

– Подлодка доставлена в Турку транспортом «Лапландия». Капитан и еще шесть человек спасены.

– А второй плот?

– Ищем. Пока никаких сведений. Мы думали, что они здесь. Кроме вас на острове еще кто-нибудь есть?

– Да, только один человек. Подобранный нашей лодкой пассажир. Он смотритель маяка. На сейнере «Попугай» следовал на Большую землю.

– Сейнер «Попугай»? – нахмурился офицер.

– Теперь это мой друг, – сказал Валттери.

– И где этот ваш друг, не подскажете?

– Пошел рыбу ловить. У нас закончились продукты. Вы должны были его встретить на льду возле берега.

– Возле берега? Эй, Петтери! – крикнул офицер одному из солдат. – На льду возле берега вы никого не заметили? Может, я что-то пропустил?

– Никого не видели, господин лейтенант, – отозвался Петтери.

– Мы пойдем, посмотрим.

– Погодите, я с вами, – сказал подводник.

Офицер вместе с Валттери вышли из дома и направились к замерзшему берегу моря. Они быстро нашли свежую полынью.

– Вот это наше место рыбалки, – сказал Валттери.

– Вижу, – кивнул офицер.

– Не мог же он упасть в воду, – в тревоге воскликнул корабельный врач.

– Успокойтесь. Он был здесь меньше часа назад. Вот его следы, – показал вниз офицер. – Я иду вперед, трое за мной. Петтери, тебе и остальным прочесать остров.

Несколько солдат бросились к прибрежным скалам. Офицер с пистолетом в руке пошел по следам, оставленным Шпильковским.

На небе не было ни облачка. Прозрачный воздух обеспечивал великолепную видимость. Финские солдаты рассчитывали потратить немного времени на поиски внезапно пропавшего «смотрителя маяка».