Чтение онлайн

Объект всеобщего внимания – будто я был королевой бала в Калвер-Сити.

Через несколько минут мужчина вышел из дома, улыбаясь так, будто встретился с Мессией. В руках он нес голубое блюдо. Печенье и булочки.

Взглянув на жену, он кивнул головой. Этот кивок и улыбка подействовали на женщину успокаивающе. Собаки принялись вилять хвостами.

Я ждал, что кто-нибудь пригласит меня на танец.

– Учти, Боб, – сообщил мужчина жене. – Этот человек – ее парень.

– Мир тесен, – отозвалась женщина, наконец улыбнувшись. Я вспомнил ее голос из альбома, высокий и чистый, с едва уловимым вибрато. И сейчас она говорила приятным голосом. Могла бы зарабатывать деньги на сексе по телефону.

– Вам попалась необычайная женщина, – заявила она, все еще разглядывая меня. – Оцениваете ли вы ее по достоинству?

– Каждый день только этим и занимаюсь.

Она кивнула, протянула руку и представилась:

– Бобби Мертаф. Это Бен. А с этими типчиками вы уже познакомились.

Всеобщие приветствия. Я похлопал собак по загривкам, и Бен предложил мне блюдо. Мы взяли по булочке и принялись жевать. Это напоминало какой-то древний ритуал. Но, даже работая челюстями, музыканты выглядели обеспокоенными.

Бобби первой покончила с булочкой, взяла печенье, затем другое, так что жевала без перерыва. Крошки рассыпались по ее грудям. Она стряхнула их и предложила:

– Пойдемте в дом.

Собаки последовали за нами и побежали в кухню. Через секунду я услышал, как они принялись что-то шумно лакать. Гостиная с унылым потолком была затемнена занавешенными шторами. Пахло мокрой шерстью. Желтовато-коричневые стены, сосновые полы, требующие полировки, самодельные книжные полки разных размеров, на том месте, где должен был бы стоять кофейный столик, – несколько футляров для инструментов. Этажерка в углу завалена нотами. Тяжелая мебель времен великой депрессии – сокровища из магазина уцененных товаров. На стене висели венские часы, стрелки которых замерли на цифре два, плакат с гитарой «Мартин» в рамке под стеклом и несколько афиш на память о конкурсе скрипок и банджо в Топанге.

– Садитесь, – предложил Бен.

Прежде чем я успел это сделать, он продолжал:

– Грустно говорить об этом, приятель, но Дон умерла. Ее убили. Поэтому мы и перепугались, когда вы упомянули ее имя да еще сказали о другом убийстве. Мне очень жаль. – Он посмотрел вниз, на блюдо с булочками, и покачал головой.

– Мы все никак не можем выбросить это из головы, – проговорила Бобби. – Присаживайтесь. Если хотите.

Она опустилась на старый зеленый диван. Бен сел рядом с женой, держа блюдо на одном из костлявых колен.

Я присел на стул, покрытый ручной вышивкой, и спросил:

– Когда это произошло?

– Пару месяцев назад, – сказала Бобби. – В марте. Это было в выходные дни – в середине месяца, десятого числа, мне кажется. Нет, девятого. – Она взглянула на Бена.

– Что-то вроде того, – отозвался он.

– Я почти уверена, что это было девятого, милый. Мы провели выходные в Сономе, помнишь? Мы выступали девятого и вернулись в Лос-Анджелес десятого – помнишь, как мы припозднились из-за проблем с фургоном в Сан-Симеоне? По крайней мере, он сказал, когда это случилось, – полицейский, я имею в виду. Девятого. Это случилось девятого.

– Да, ты права, – согласился Бен.

Женщина взглянула на меня:

– Нас не было в городе, мы выступали на фестивале на севере. Машина сломалась, и мы на какое-то время застряли в дороге и приехали обратно только поздно вечером десятого – можно сказать, ранним утром одиннадцатого. В почтовом ящике лежала карточка полицейского с номером телефона, по которому нам нужно было позвонить. Детектив по убийствам. Мы не знали, что делать, и не стали звонить ему, но он позвонил сам. Рассказал, что случилось, и задал множество вопросов. Нам нечего было сказать ему. На следующий день он и еще пара парней приехали сюда и осмотрели весь дом. У них был ордер и все, что положено, но они были корректны.

Она взглянула на Бена, тот проговорил:

– Да, не такие уж и страшные.

– Они просто хотели осмотреть ее вещи, полагая, что могут найти что-то, что поможет в расследовании. Конечно, они ничего не нашли – что неудивительно. Это случилось не здесь, и они с самого начала заявили, что не подозревают никого из ее знакомых.

– Интересно, почему?

– Он, этот детектив, сказал, что это было... – Бобби закрыла глаза, протянула руку за печеньем, ухитрилась отыскать его и откусила половину.

– Как сказал полицейский, это убийство было совершено психически ненормальным человеком, – продолжил за жену Бен. – Заявил, что Дон была практически... Он покачал головой.

– Месивом, – закончила Бобби.

– Здесь они ничего не нашли, – продолжал Бен.

Оба выглядели напуганными.

– Каково вернуться домой к такому происшествию, – посочувствовал я.

– О да, – поддержала Бобби. – Это по-настоящему перепугало нас – то, что такое случилось с кем-то, кого мы знали. – Женщина взяла еще одно теченье, хотя половинка предыдущего все еще лежала у нее в руке.

– Она снимала часть дома вместе с вами?

– Нет, она была нашей квартиранткой, – ответила Бобби. – Мы владельцы этого дома, – объявила она как будто с удивлением. – У нас есть свободная спальня, которую ми раньше использовали как репетиционную и студию звукозаписи. Потом я лишилась работы в детском центре, поэтому мы и решили сдавать ее. Повесили заявку на доске объявлений в университете, потому что считали, что именно студент и может снять отдельную комнату. Дон позвонила первой.

– Когда это было?

– В июле.

Бобби доела оба печенья. Бен похлопал жену по бедру и слегка ущипнул. Мягкая плоть, похожая на прессованный творог. Женщина вздохнула.

– То, что вы сказали раньше, – продолжил Бен. – Насчет медицинской карты. Она имела право брать ее?

– Предполагалось, что она ее вернет.

Музыканты переглянулись.

– А она страдала привычкой «брать»?

– Как сказать, – произнес Бен неуверенно.

– На первых порах нет, – заметила Бобби. – Сначала она была прекрасной квартиранткой – убирала за собой, не лезла в чужие дела. Мы ее почти не видели – днем работали, а по вечерам иногда уходили куда-нибудь петь. Если никуда не уходили, то рано ложились спать. Ее никогда не было дома – настоящая сова. Это нас вполне устраивало.

– Единственной проблемой, – продолжал Бен, – было ее возвращение в любое время суток, потому что Гомер отличный сторожевой пес, и, когда она возвращалась, он лаял и будил нас. Но не могли же мы указывать ей, когда приходить и когда уходить, согласны? В основном она нас устраивала.

– А когда она начала брать вещи?

– Позже, – ответил Бен.

– Месяца два спустя после переезда к нам, – объяснила Бобби. – Вначале мы не сообразили. Какие-то пустяки – ручки, медиаторы. У нас нет ничего ценного, кроме инструментов, а мелочи обычно теряются, так ведь? Сколько оказывается непарных носков, правда? Затем это стало более заметным. Некоторые кассеты с записями, упаковка в шесть банок пива – все это мы могли бы ей дать, если бы она попросила. Мы нисколько не жадничаем с едой, хотя по договору предполагалось, что она сама обеспечивает себя пищей. Потом пропали некоторые украшения – пара комплектов моих сережек. И одна шелковая бандана Бена плюс пара старинных подтяжек, которую он раздобыл в Сиэтле. Действительно красивые подтяжки из толстой кожи – таких больше не выпускают. Но когда она взяла еще одну вещь, это задело меня больше всего: старинная английская брошь, которая досталась мне в наследство от моей бабушки, – серебро с гранатом. Камень был поцарапан, но это неважно, брошь была ценна как память. Я оставила ее на туалетном столике, а на другой день она исчезла.