Чтение онлайн

Предоставим читателю возможность самому определить свое отношение к изложенным выше взглядам и вернемся в Китай.

В 1929 году в Маньчжурии насчитывалось около 15 тысяч евреев. Остальные разъехались искать лучшие возможности в других городах Китая. [136] В 1931 году, накануне японского вторжения, в Харбине, Мукдене, Дайрене и иных маньчжурских городах действовали несколько синагог, филантропические, культурные, педагогические и другие еврейские организации. Постепенно, однако, они были закрыты (в особенности после 1942 года — видимо, из-за начала войны на Тихом океане), что заставило евреев уйти в подполье. [137] Впрочем, гонения на евреев в Маньчжурии не следует преувеличивать. Достаточно вспомнить, что именно в Харбине в 1938 году вышла книга «Еврейское государство» В. Жаботинского — крупного сиониста и по совместительству поклонника Петлюры. Примерно тогда же, в конце 30-х годов, японские милитаристы, захватившие Северо-Восток Китая, вынашивали план создания еврейского государства в Маньчжурии, что помогло бы им не только воспользоваться деньгами нескольких десятков тысяч толстосумов, но и обрести дополнительный повод для нападения на наши границы, объединения еврейского мини-государства с Еврейской автономной областью (Биробиджан). Если бы этот проект осуществился, то возле русского Дальнего Востока возник бы поистине бронированный кулак Японии, Китая и международного сионистского капитала, причем в то самое время, когда с Запада на нас уже надвигались нацисты. К счастью, японцы сами испугались собственного «плана фугу», [138] недаром названного по имени вкусной, но ядовитой рыбы, которой можно и отравиться.

После революции 1949 г. многие евреи уехали из Китая, так как они не мыслили себе жизни без «свободного предпринимательства». Считается, например, что в конце 1953 г. в стране насчитывалось около 900 еврейских иммигрантов, которые жили в Шанхае (примерно 300–400 человек), Харбине и Тяньцзине. Их связь с внешним миром шла в основном через Шанхай. [139] К 1958 г. в Китае якобы осталось 400 евреев, а к 1972 г. — всего 21, 15 в Шанхае и 6 в Харбине. К 1976 и 1979 гг. их число увеличивается до 30 человек. [140] Неужто всемирное еврейство так чутко и в то же время так осторожно отреагировало на смерть Мао Цзэдуна, арест «банды четырех» и начавшиеся в Китае реформы? Но вообще эти цифры, особенно последние, просто смехотворны для любого, кто видел реальный Китай.

Это мнение нашло неожиданное подтверждение в недавней публикации издающейся в Москве сионистской газеты. В ней сообщается, что «между правительствами Израиля и КНР подписано соглашение, в соответствии с которым они обязуются обеспечить в сжатые сроки массовую алию китайских евреев в Израиль.

По осторожным оценкам специалистов, в Китае насчитывается в данный момент около 45 миллионов человек, подпадающих под действие израильского Закона о возвращении — евреев, выходцев из Кайфыньской [141] и прочих древних общин и членов их семей. Массовая репатриация начнется в конце декабря и в течение считанных недель должна выйти на уровень — 10000 человек в день, 5 дней в неделю… При сохранении такого темпа репатриация продлится 15–20 лет (без учета естественного прироста населения)…». Заканчивалась данная информация пассажем, носящим, на наш взгляд, в известной степени сенсационный характер. Приведем его целиком: «Первые самолеты с репатриантами из Китая приземлятся в аэропорту им. Бен-Гуриона в символический день — 26 декабря 1993 года, когда весь мир будет отмечать 100-летие со дня рождения великого сына Кайфыньской общины — председателя Мао». [142]

Правда, об отношении Израиля к иммигрантам из Китая есть и информация другого рода. Например, о том, как один сотрудник израильского консульства в Пекине в связи с поступлением в посольство Израиля в КНР официальных просьб от китайских евреев выдать им разрешение на постоянное проживание в Израиле якобы сказал, что «если мы будем давать паспорт каждому, кто утверждает, что он не ест свинину, мы вызовем настоящее наводнение, в котором сами же и потонем». [143]

Цифры же, приведенные выше, наводят, в частности, на мысль о том, что теория «малого народа» И.Р. Шафаревича нуждается если не в пересмотре, то в серьезных уточнениях. Оказывается, народ этот по численности не такой уж и малый. А возможно, если события в современной России пойдут и дальше в том же направлении, что и сейчас, термин «малый народ» еще пригодится для характеристики русского народа.

В 20-х годах в недрах китайского освободительного движения зарождается маоизм, который постепенно, хотя и неожиданно для многих, стал восприемником многих традиций чанкайшистов.

Известно, что еще в 20-30-х годах (сначала в гоминьдане, затем в компартии Китая) активно действовали агенты Коминтерна, например, Бородин, настоящая фамилия которого была Грузенберг. «Их проникновение в китайскую освободительную армию, где они интриговали против председателя Мао Цзэдуна и завязывали связи с Советским Союзом, казалось бы, укрепляло единство коммунистического мира, но на самом деле превращало народный Китай в сателлита, которым управляли евреи из СССР. Тайные евреи, проникавшие в КПК и руководящие органы государства, действовали в том же направлении». [144]

Однако методы борьбы с этим международным засильем Мао Цзэдун избрал далеко не лучшие. Недаром одним из его ближайших сподвижников и покровителем последующего китайского лидера Дэн Сяопина оказался Чжоу Эньлай, принадлежавший, по некоторым данным, к еврейской общине. Впрочем, если приводимое нами сообщение сионистской газеты о происхождении самого Мао Цзэдуна подтвердится, то многие события предстанут в новом свете. Как бы там ни было, но на рубеже 30-40-х годов, находясь в Яньани — центре так называемых освобожденных районов, Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай окружили себя довольно большим числом американцев сомнительного или, наоборот, вполне очевидного свойства. Например, в 1936 году в Яньань прибыл в качестве журналиста Эдгар Сноу, который на многие годы стал настоящим наперсником Мао. Вместе с ним под видом врача приехал Джордж Хэйтем, носивший китайское имя Ма Хайдэ, снискавший особую благосклонность жены Мао Цзэдуна — Цзян Цин и являвшийся, как вскоре выяснилось, американским разведчиком. [145]

Вот что пишет о нем П.П.Владимиров:

«Сегодня у Кан Шэна (шефа маоистских спецслужб) я встретился со странным человеком по имени Ма Хайдэ. Он врач и работает в китайском госпитале… Это человек среднего роста, очень смуглый, коренастый. У него смоляные волосы с проседью. Он любит угощать, закатывает вечеринки, старается, чтобы гости были навеселе, но сам пьет умеренно и осторожно…

По словам Кан Шэна, Ма Хайдэ в Особый район привели интернациональные убеждения: он в качестве медицинского работника бескорыстно оказывает помощь китайским коммунистам. Является гражданином Новой Зеландии. Его родина — Ближний Восток, по национальности еврей, имя — Махмуд, окитаизированное в Ма Хайдэ… Выучился в Соединенных Штатах Америки.

Мои товарищи-журналисты не сомневаются, что этот гражданин Новой Зеландии получает жалованье на свой текущий счет в США. Он, по их убеждению, кадровый разведчик». [146]

Дальше обнаруживается, что «жена Ма Хайдэ и жена Мао Цзэдуна — подруги… Су Фи много времени проводит в гостях у Цзян Цин… Дочь Чжоу Эньлая — подруга Су Фи (жены Ма Хайдэ)» [147] и т. д.

Эти наблюдения интересно дополнить данными одного из коминтерновцев — Отто Брауна. Он называет Ма Хайдэ «сирийцем по происхождению», не думая или сознательно умалчивая о том, что тот мог быть сирийским евреем. «Каким-то образом он встретился с (аналогичной английской журналисткой) Агнес Смэдли, и та рекомендовала его партийной организации в Шанхае, с которой давно была связана. Кроме того, она познакомила Ма Хайдэ с Эдгаром Сноу, и они вместе отправились в особый район Шэньси — Ганьсу-Нинся. Все это мне рассказала сама Агнес Смэдли». [148]

О. Браун удивляется, почему Сноу долго «умалчивал о том, что эту поездку он совершил вместе с Ма Хайдэ», но удивляться тут нечему, если признать, в отличие от Брауна, что оба путешественника принадлежали к спецслужбам. Впрочем, Браун и сам допускает следующее: «Если Эдгар Сноу являлся тайным агентом разведки США, то он снабдил своих шефов бесценной информацией». [149]

Стараясь как можно больше втереться в доверие к Мао Цзэдуну и в то же время «зацепить» его, Ма Хайдэ, Смэдли и прочие играли для Мао даже роль сводников: «Летом или осенью 1937 года в Яньань приехали Агнес Смэдли и жена Эдгара Сноу… Поскольку Смэдли с трудом объяснялась по-китайски, ей порекомендовали в качестве переводчицы некую Лили У, хорошо владевшую английским. Мао Цзэдун часто посещал обеих американок и там познакомился с Лили У. При посредничестве Агнес Смэдли они встречались в пещере Ма Хайдэ». [150] В конце концов это привело Мао к разводу с прежней женой и новой женитьбе — правда, не на Лили У, а на Цзян Цин.

Эти связи и симпатии, установившиеся в яньаньский период деятельности Мао, имели значение, которое на основе имеющихся у нас сведений оценить сколько-нибудь полно не представляется возможным. Но и доступные для исследователя факты многозначительны, в частности, о сионистах, которые в течение десятилетий постоянно жили в Пекине. Например, некий Риттенберг, профессор Элиоссер, Анна-Луиза Строит, И. Эпштейн, Д. Таннебаум, Ю. Шуман и др. Эти евреи пользовались в маоистском Китае особыми благами и привилегиями. Например, Риттенберг стал цензором пекинского радиовещания на зарубежные страны; Эпштейн — редактором журналов «Китай на стройке» и «Пекинское обозрение… М. Шапиро — руководителем издательства литературы на иностранных языках… Дэвид Крук, Соломон Адлер и Франк Кое возглавили департаменты в министерствах промышленности, сельского хозяйства, внутренней и внешней торговли, окружили себя людьми, пользовавшимися их полным доверием». [151]