Чтение онлайн

— Я хотел еще раз извиниться за свое поведение.

— И решили, что поздний вечер — самое подходящее время для этого? — Поскольку Райан молчал, Карли продолжила: — Любопытно, за что именно вы просите у меня прощения? За непочтительное высказывание о представителях закона? За синяки, появившиеся у меня на руке после вашей железной хватки? Или за поцелуй?

В ее голосе Райан уловил насмешку и легкое раздражение. Господи, ну зачем он приехал сюда? Как глупо стоять здесь и выслушивать эти ироничные реплики! Надо немедленно попрощаться и уйти. Сесть в машину и поехать в какой-нибудь бар. Выпить вина, помянуть несчастного Билли Хоупвелла, просто посидеть в одиночестве и поразмышлять… Но повернуться и уйти нет сил. Хочется еще немного побыть рядом с этой женщиной, и пусть она упрекает его, язвит, насмехается.

— Мне тоже было бы любопытно кое-что узнать, — сказал Райан. — Вы всегда мыслите строго по пунктам?

— Простите?

— Во-первых, во-вторых, в-третьих… Всегда все раскладываете по полочкам?

От улыбки Карли Райана снова охватило волнение. Не такая уж она строгая и надменная. В ней ощущается внутреннее тепло, даже доброта. Очевидно, работа накладывает на Карли отпечаток холодности, а в жизни она приветливый, искренний человек.

— Во-первых, я хочу извиниться за свое грубое высказывание по поводу бессовестных юристов, — насмешливо начал Райан. — Во-вторых, я и сам не ожидал от себя такой быстрой реакции и перехватил вашу руку импульсивно. И в-третьих… — Он запнулся и опустил голову.

— Продолжайте, Райан, вы так бойко начали и вдруг замолчали!

Как ответить? Что он мечтает снова поцеловать ее? Признаться, что Карли снится ему ночами и даже во сне он не перестает думать о ней? Напрасно он приехал сюда.

— И в-третьих… Открывая дверь, вы сказали что-то про креветки. Идите ешьте, а то они остынут.

Райан развернулся и зашагал по дорожке, в конце которой был припаркован его “бронко”, но Карли остановила его:

— Я с удовольствием угощу вас креветками, Райан. Хотите?

Он не сразу обернулся.

— Вы приглашаете меня?

— Да.

Сказав это, Карли покраснела. Как глупо она поступает! Для чего ей приглашать Макманна? Он свидетель обвинения, а не гость. Да и время весьма позднее для визита малознакомого мужчины!

Райан вернулся, остановился на пороге и, усмехнувшись, спросил:

— Вы приглашаете меня в гости для того, чтобы, накормив креветками, снова начать допрашивать? Так сказать, в неофициальной обстановке?

— Не беспокойтесь, я не буду донимать вас вопросами.

— Даже когда я доем все креветки?

— Слушайте, Райан, вы ведь взрослый умный человек, знаменитый спортсмен, а ведете себя как ребенок! Последний раз спрашиваю: хотите креветок с холодным пивом или нет?

Она посторонилась, пропуская его в дом. Райан смущенно стоял в холле.

— Может, я и неглупый человек, но уже давно не знаменитый спортсмен. Я заключенный. Кстати, вы не боитесь впускать меня в дом и оставаться наедине с уголовником?

— Теперь поздно об этом думать. Вы уже в доме. Проходите в гостиную, располагайтесь.

Райан направился в гостиную. Глядя ему вслед, Карли невольно залюбовалась его прекрасной фигурой, широкими плечами, накачанными мышцами и удивительно легкой, немного пружинящей походкой. На нем была все та же бледно-желтая сорочка с расстегнутыми верхними пуговицами и темные брюки. Выразительное смуглое лицо, проникающий в душу взгляд больших ярко-синих глаз, черные, коротко стриженные волосы… В прежние времена про таких мужчин в романах писали: “дьявольски красив”.

Подойдя к камину, Райан посмотрел на стоящие на каминной полке фотографии в рамках. Карли остановилась рядом с ним.

— Кто это? — Макманн указал на одну из фотографий.

— Мой дед.

— Судья?

— Да. — Карли удивилась, что Макманн запомнил ее рассказ о дедушке.

— Это он на своей ферме?

— Да, — улыбнулась Карли. — А это наш старый мул, которого дед очень любит. Честно говоря, отвратительное животное!

— Почему?

— Злой, упрямый, строптивый.

— В детстве он часто досаждал вам? — усмехнулся Райан.

— Да, пока я не поняла, как с ним обращаться. — Райан взял в руки другую фотографию, запечатлевшую Карли и ее мать на фоне памятника Вашингтону. Миссис Сэмюелс, член палаты представителей конгресса США, радостно улыбалась. Она только что победила второй раз на Выборах и очень гордилась собой.

— А вы похожи на мать, — заметил Райан.

— Спасибо.

Секундой позже Карли подумала, что, возможно, Макманн и не собирался делать ей комплимент, а просто констатировал факт. Но миссис Сэмюелс была так привлекательна, что, когда Карли сравнивали с ней, она всегда расценивала это как комплимент. Мать Карли, с выразительными темными глазами, пышными волосами, нежной смуглой кожей и очаровательной улыбкой, была воплощением элегантности, изысканности, респектабельности.

— А этот молодой человек? — Макманн взял еще одну фотографию. — Кто он? Ваш друг или любовник?

— Это мой брат, — быстро ответила Карли и, спохватившись, добавила: — Вы весьма любопытны, Райан. Какая вам разница, друг это или любовник?

— Знаете, есть хорошая китайская поговорка: “Если ты пригласил в свой дом гостя, значит, впустил его в свое сердце”.

— В следующий раз, когда вечером мне неожиданно позвонят в дверь, я непременно вспомню эту пословицу. — Карли указала на стеклянные французские двери, ведущие во внутренний дворик. — Проходите. Там на столе креветки и пиво.

Райан прошел через распахнутые двери, и Карли последовала за ним. Во внутреннем дворике было темно, но возле дверей стоял торшер, и его свет падал на столик, образуя яркое круглое пятно. Вечерний воздух был свеж, прохладен и напоен ароматом цветов. В этом году весна наступила рано, и старожилы Монтгомери предсказывали скорое появление москитов, но они, к счастью, еще не появились, и по вечерам можно было спокойно сидеть на свежем воздухе рядом с включенной лампой.

Макманн посмотрел на столик и, увидев две тарелки, спросил:

— У вас были гости? Очевидно, я не вовремя.

— Не беспокойтесь.

Райан сразу понял, что ей не хочется говорить об этом. “Хорошо, что он в отличие от Паркера понимает намеки. И китайскую поговорку о госте, которого впускаешь не только в дом, но и в душу, Макманн сказал без задней мысли”, — подумала Карли.

— Господи, у вас синяки на запястье! — вдруг воскликнул Райан, когда Карли, сев за стол, подперла рукой подбородок. — Неужели это из-за меня? Простите, Карли!