Чтение онлайн

Егор возвращается очень быстро — наверное, бежал? Но в руках у него нет бутылки с водой, нет ничего, кроме купюры, которую сжимает в кулачке.

— Ты разведешься с ним, и мы отсудим у него много денег. — Смотрит на меня с вызовом. — Да, у меня свои методы сбора информации. Ты же считаешь меня маленьким — пришлось подслушать, а заодно заплатить медсестрам, чтобы не мешали.

— Из моих денег? — невинно уточняет бабуля.

— На мелкие расходы у меня были, я несколько дней не ел булочек. — Подмигивает мне. — Эй, выше нос! Со мной не пропадешь! Веришь?

Киваю.

И у меня мелькает страшная мысль, что он — мой маленький ангел-хранитель и что не отправь Яр его в Англию, все могло быть и по-другому. Но я не ропщу и не гадаю на кофейной гуще. Он здесь и выполняет свое обещание: я действительно счастлива видеть его и бабулю; и так отпускать не хочется, но они с дороги — им нужно отдохнуть, а больница даже на гостей действует угнетающе.

Наталья возвращается уже после их ухода. Читает молча. И вот не ссорились, а как будто в ссоре. Я тоже молчу. Молчит заглянувший Макар. Сидим как в склепе, только щелкают клавиши электронной книги, и вдруг в палате мобильный пронзительно запевает.

— Твой?

Смотрю на высветившееся имя и все-таки нажимаю.

— Алло! Злата! Алло! — кричит в трубку Лариса. — Пожалуйста! Они посадят меня! Они посадят! Ты можешь приехать за мной?! Прошу тебя! Злата!

— Где ты?

— Я в милиции! Пожалуйста, Злата! Пожалуйста!

Она сбивчиво рассказывает, что ее замели менты, за ту витрину, что разбила почти полгода назад, требуют деньги. Телефон берет мужчина и повторяют почти слово в слово. Он дает мне час на раздумья.

— Это развод, — говорит авторитетно Наталья.

— Для лохов, — добавляет Макар.

— Да, — соглашаюсь, — похоже.

И медленно поднимаюсь и иду к шкафу с вещами. Я ничем не рискую. Макар отвезет на машине, а денег для выкупа у меня все равно нет. Предать того, кого подозреваешь в измене, проще простого — мне ли не знать. А я хочу дать шанс, пусть мизерный, пусть иллюзорный.

Шанс, которого у меня не было.

Мои джинсы будто подменили: цвет тот же, бледно-выбеленный, но сзади неприлично висят, а на бедрах держатся только за счет ремня, одолженного у Макара. Другие вещи, привезенные им из дома Яра, так и лежат не разобранными в сумке: не я их покупала, не мне и носить. Под недовольными взглядами, делаю вид, что так и надо и накидываю плащ (плащ — единственная уступка гордости); только застегнув последнюю пуговицу, спохватываюсь, что верх-то пижамный, но и так сойдет. Под плащом не видно, а раздеваться я не собираюсь. Чтобы не навернуться, — голова еще кружится и слабость не отпускает и честно говоря, тело покалывает, — беру Макара под руку и мы спускаемся к машине под завистливые взгляды медсестер. Интересно, он замечает, что на него пялятся?

— Ты выглядишь нормально.

— Что?

Мне как-то не до комплиментов, тем более таких странных, и вообще я думала, что то, что между нами произошло, мы ворошить не будем по крайней мере до тех пор, пока я окончательно не поправлюсь. Потому что мне ужасно хочется набить ему рожу острыми каблуками, а я пока едва передвигаю ноги в мягких мокасинах.

— Тебе не обязательно краситься или выряжаться, чтобы выглядеть хорошо, — повторяет, явно недовольный моим тугодумием.

Наверное, надо сказать спасибо — какой-никакой, хоть и не в тему, а комплимент, но я упорно молчу. Мы вызываем лифт, в который, шушукаясь, забегают две пухленькие медсестры — смеются, переглядываются, и все на Макара поглядывают. А он смотрит прямо перед собой и время от времени сжимает мою руку.

— Ты выглядишь великолепно, — говорит он перед выходом и окидывает ледяным взглядом приунывших болтушек. Я, честно говоря, расстраиваюсь вместе с ними. Не нравятся мне эти комплименты — видать, придется избавиться от Макара раньше, а у меня такие планы на него… были.

— Слушай, — говорю, притормозив на крыльце, — может, я сама поеду?

Тяжелый взгляд становится красноречивым ответом.

— Нет, правда, — не сдаюсь, — я на маршрутке, здесь всего девять остановок.

— Ты хорошо выглядишь, Злата, — а сам в окна на медсестер посматривает. — И если кто-то думает, что макияж делает из нее красавицу, а хлопанье наращенными ресницами возбуждает… — Переводит взгляд на меня. — Я не стесняюсь тебя.

И то ли от неожиданного заявления, то ли в целом от абсурдности ситуации, то ли от порыва сильного ветра, я на секунду теряю равновесие. Макар прижимает меня к своему боку и ведет к машине, усаживает, как ребенка, застегивает ремень безопасности. Садится сам, а я все думаю над его словами. Когда машина трогается с места, меня осеняет.

— Так ты переживал, что я комплексую?

— Я был не прав?

— Фух, — выдыхаю, — Макар, медсестры смотрели вовсе не на меня.

— Если тебе проще не замечать, хорошо.

— Это ты не замечаешь! — Никогда не думала, что буду объяснять ЕМУ, что он может привлечь внимание женщины. — Они смотрят на тебя, они глаз от тебя не отводят. Даже выйди я без пижамы, но с тобой под руку, они бы с б ольшим удовольствием обсудили не мое безобразие, а твой свитер.

Наверное, и его посещает мысль об абсурдности нашего разговора, потому что его взгляд говорит именно об этом.

— На дорогу смотри, — ворчу. — У меня нет комплексов по поводу внешнего вида. Да, есть женщины, которые выглядят лучше, — машу рукой, чтобы не отвлекался, — но меня во мне все устраивает. Конечно, до больницы было намного лучше.

Пальцы белеют, сжимая руль.

— Послушай… — говорит он.

— Нет, если ты начнешь говорить… сейчас… об этом… я сорвусь.

Я понимаю, что зажмурилась только открыв глаза. Макар молчит, я с упоением рассматриваю умытую дождем дорогу. Так хорошо, спокойно, весело подмигивают светофоры. Я на минуту даже забываю где я, с кем и вообще куда еду. Оказывается, жизнь в малом, вот так, молчать, когда говорить не хочется, знать, что в одном городе с тобой есть два человека, которые тебя любят и не оставят, и передвигаться свободно, когда захочешь, дышать вне стен палаты.

Машина останавливается у отделения милиции.

Макар рвется со мной, но мне удается его переговорить. Надо же, настоящее отделение милиции — неужели развод может зайти так далеко или Лариса, действительно, вляпалась в неприятности? А как они приплюсовали ее к витрине, разбитой больше полугода назад? Одни вопросы, но за этой дверью человек, который за деньги готов ответить. А денег нет. Я все еще отбрасываю мысль, что это правда. Иду скорее для очистки совести и потому, что не могу иначе.

Дежурный мне указывает на кабинет. Иду туда. Не постучавшись, открываю дверь и вижу на стуле, в углу, растрепанную Ларису с разбитой губой, а за столом жирного мужика в погонах. Капитан, если не ошибаюсь в звездочках.

— Злата! — Подруга вскакивает и сжимает в объятиях, но мой невольный вскрик ее остужает. — Что с тобой?

— Уже все нормально.

— Вы принесли? — напоминает о себе капитан, постукивая толстыми пальчиками.

— Нет, — искренне отвечаю я.

Лариса пятится к двери, мужик бледнеет и рявкает: