Чтение онлайн

— Надеюсь, я смогу выдержать, — согласилась Жанна. — Если это будут поцелуи в щеку или в руку.

— Так и будет, — подтвердил он. — При посторонних. — Девушка бросила на испанца подозрительный взгляд, но его лицо не выражало решительно ничего. Чеканный профиль четко вырисовывался на фоне открытого окна, за которым мелькали пески, ибо машина шла уже по дороге, проложенной в пустыне. Пески золотились подобно гриве гигантского льва, дорога то круто поднималась вверх по склону холма, то неожиданно стремительно падала вниз. Солнце палило немилосердно, и Жанне вдруг вспомнилось детство, когда солнца ей недоставало так же, как любви. Зато сейчас марокканское солнце, такое безжалостное и злое, уже прокалило машину насквозь, и Жанне было невыносимо жарко, несмотря на тонкое шифоновое платье без рукавов, оставлявшее открытыми колени. Она посмотрела вниз: ее длинные, стройные ноги и рядом такие сильные мускулистые ноги ее спутника, обтянутые узкими брюками. Девушка почувствовала, что невольно краснеет… Амулеты, висевшие на запястье, ярко блестели на солнце, а когда она незаметно повернула руку, наполнившийся светом изумруд таинственно замерцал.

На губах Жанны трепетали нежные слова. Взгляд ее голубых глаз стал мягким и податливым. Вопреки своей воле, она вновь исподтишка поглядывала на дона Рауля. Как он красив! Настолько, что сердце дрожит и падает куда-то вниз! Даже если придется пробыть с ним недолго, а потом всю жизнь любить издалека, она все равно выбирает такую судьбу. Непредсказуемый, вечно поднимающий на смех ее наивность и неискушенность, испанец продолжал оставаться для нее самым притягательным мужчиной. Жанну волновали его глаза, тепло гибкого тела. Она вспомнила, как он обнимал ее тогда, в зарослях возле отеля, и у нее уже не оставалось сил отталкивать его. А в иные минуты он был величав и горделиво-спокоен, и она чувствовала себя под защитой владетельной особы.

Может быть, стрелы любви, незнакомой доселе, поразили ее с первого взгляда? Как бы там ни было, она рада тому чувству, которое испытывает к нему, и теперь сделает все, что он попросит.

— Так вы спланировали все заранее? — Вопрос возник сам по себе и вырвался у Жанны совершенно неожиданно. — Мне всегда казалось непонятным, почему вы уверены, что я не провалю свою роль. Значит, вы с самого начала намеревались представить меня бабушке как Жанну Смит?

— Разумеется, — признался дон Рауль без тени смущения.

— Тогда зачем было так все усложнять?

— Мне хотелось выяснить, до какой степени отчаяния вам нужно дойти, чтобы восстать наконец против тягостной рутины вашей жизни. Вы выглядели настолько одинокой, неискушенной, сиротливо-ненужной никому в мире, что пробудили во мне любопытство и желание узнать, способен ли такой чистый ангел на притворство.

— Но ведь это же невероятно жестоко!

— А мужчины, chica, вообще несколько жестоки, особенно к тем, кто вызывает в них любопытство. Мне ничего не стоило попросить любую молоденькую искательницу приключений сыграть роль Хойосы. Однако так яростно противиться искушению могла только действительно честная и цельная личность. Авантюристка ни за что не упустила бы возможности пожить за чужой счет. Вы же были смертельно напуганы и согласились на мое предложение только после скандала с мадам Нойес.

— Вы могли бы и намекнуть на свои истинные намерения, если видели, что я так напугана, — смущение и замешательство отразились в голубых глазах девушки: дон Рауль играл с нею, словно огромный кот с крохотной робкой мышкой. Ей захотелось закричать, стянуть с пальца тяжелое кольцо, но под взглядом черных глаз, властных и манящих, она беспомощно обмякла.

— Я хотел дать вам время привыкнуть ко мне. При одном упоминании имени Хойосы вы чувствовали себя третьей лишней, и это казалось вам гарантией безопасности. А если бы я попросил вас сыграть роль влюбленной в меня девушки, это вызвало бы у вас панику. Вы сами, должно быть, теперь поняли: бороться с собой — совсем не то, что паниковать. До последней минуты в Беникеше я ждал, не раздумаете ли вы, и тогда уже понял: пришло время все честно рассказать.

— Вы были уверены в моем согласии, дон Рауль?

— Да, я знал, что вы согласитесь, просто потому что это доставит вам облегчение, освободив от необходимости лгать. Когда я предложил вам ничего не придумывать и оставаться самой собой, вы, наверное, испытали такое чувство, будто я спас вас из зыбучих песков, в которых вы уже по уши увязли.

— Вы — дьявол! — она словно заклеймила испанца этим словом. — Заманили меня в силки, уверенный в легкой добыче. Как бы мне хотелось отплатить вам!

— Уверяю, у вас найдется способ, не менее дьявольский, ведь вы женщина. — Смуглую щеку дона Рауля прорезала морщинка улыбки. — Там, в корзине, есть фляжка с кофе. Мне уже захотелось пить. Не нальете ли чашечку, chica?

— Как прикажете, господин дьявол, — Встав коленями на сиденье, Жанна дотянулась до корзины, поставила рядом с собой, достала оттуда фляжку и чашки… И вся залилась краской, поймав загоревшийся взгляд испанца. Короткое шифоновое платье отнюдь не скрывало ее длинные ноги, изящные руки и стройную шею. Внезапно, до дрожи в сердце девушку пронзило чувство: вот он — ее желанный, совсем рядом, как будто обволакивает ее ласковым взглядом. В ее тело словно впились крохотные стрелы, причиняя острую, странно приятную боль.

Она налила дону Раулю кофе. Он взял чашку одной рукой, другой продолжая крутить руль.

— М-м-м, какая прелесть, — промычал он, не отводя взгляда от Жанны и, похоже, подразумевая не только кофе. Девушку, забившуюся в угол со своей чашкой, опять обдало жаром, у нее даже зазвенело в ушах. Нашел же он время нашептывать ей нежности! «Прелесть… милая… пустынная звездочка». Эти слова просто завораживали, и она ощутила себя совсем беспомощной перед человеком, отнюдь не отличающимся святостью.

— Да, кофе прекрасный, — произнесла она, чувствуя, что необходимо нарушить воцарившееся между ними интимное молчание.

— У нас в Эль Амаре растут и мокко, и мандариновые деревья, у которых поистине сказочный запах, и еще тьма всяких сортов. Фруктовые рощи тянутся на целые мили. Пожалуй, других таких не найдешь в Марокко. Не странно ли, что пустыня рождает такое разнообразие плодов?

— Как и большинству людей, пустыня представлялась мне раньше иссушенным зноем безжизненным пространством.

— Везде, где из-под слоя песка пробивается вода, как по волшебству возникает оазис. Но жители Эль Амары еще и позаботились о себе сами: в течение ста лет они сажали возле домов финиковые пальмы и фруктовые деревья. Это началось во времена моего прадеда, и, принцесса надеется, будет продолжаться при мне и при моем сыне.

— У вас есть сын? — Жанна старалась, чтобы ее голос звучал равнодушно.

Дон Рауль рассмеялся:

— Вы очевидно считаете меня этаким сластолюбивым шейхом, который, едва достигнув отрочества и научившись ценить женскую красоту, с тех пор только тем и занимался, что развлекался с восточными гуриями. Нет, chica, сыновей у меня нет. Но я надеюсь, будут.

Сыновья Ракели? У той ведь уже есть два малыша, таких милых, беспомощных, о которых он заботится.

— Жанна, вы любите мандарины?

— Да, они напоминают мне о Рождестве. Дама, жившая по соседству с приютом, обычно присылала к празднику немного этих фруктов, а мы, чтобы они выглядели еще соблазнительнее, заворачивали их в серебряную фольгу…

— У нас дома вы увидите мандариновые рощи. Деревья там прямо усыпаны этими золотисто-оранжевыми плодами. Они похожи на маленькие фонарики и наполняют воздух неповторимым ароматом. Из их цветов делают флер-д'оранж и варят померанцевый мед… Нам незачем дожидаться праздников, чтобы насладиться их вкусом и свежестью.