Чтение онлайн

– Возможно. А где ты училась в колледже?

– В Принстоне.
– Кори прекрасно понимала, что он делает, и ее это забавляло. Она не могла сосчитать, сколько раз за последние три недели он втягивал ее в какую-либо игру или другое занятие, а потом внезапно начинал с деланным безразличием задавать трудные вопросы.

– А кто обращался с тобой как с подстилкой?
– Дэймон, не поднимая на нее глаз, сделал ход нефритовым конем.

– Что?
– Кори, неожиданно насторожившись, посмотрела ему в лицо.

– Ты как-то сказала, что кто-то обращался с тобой как с подстилкой до того, как ты встретила меня, - спросил он нарочито небрежным тоном.
– Просто мне стало интересно, кто это был.

– А почему тебя это интересует?

Дэймон старательно всматривался в расположение фигур на доске.

– Я подумал, что, возможно, этому ублюдку стоит отрубить голову. Затем он вежливо добавил:

– Если ты, конечно, не имеешь ничего против.

– Нет, не имею, - сухо ответила она.
– Но боюсь, что ты слегка опоздал. Этот ублюдок уже мертв.

– Ты отрубила ему голову сама?

– Нет, он умер до отвращения естественной смертью.

– Он был твоим любовником?

Она не ответила. Дэймон пристально посмотрел ей в лицо.

– Да или нет?

Кори сделала ход слоном.

– Моим первым любовником был ты. Припоминаешь?

– Я знаю, что ты была девственницей. Меня это невероятно удивило.
– Он мягко добавил:

– И, честно говоря, очень обрадовало.

– Типичный мужской шовинизм.

– Я этого никогда и не отрицал.
– Он снова опустил взгляд на шахматную доску.
– Он для тебя многое значил?

Кори пожала плечами.

– Многое.
– Она помолчала.
– Этот человек был моим отцом.

Дэймон замер.

– Твоим отцом?

– Лоуренс Брэндел, эсквайр.
– Кори показала на коня, которого он только что переставил.
– Ты знаешь, это довольно опасный ход.

– Да?
– машинально переспросил он.

Она кивнула.

– Ты выбрал опасную тактику, Дэймон. Я это и раньше заметила.

– Зато ты играешь очень осторожно, - Он улыбнулся.
– Равновесие соблюдается.

– Или хаос.

– А жизнь с Лоуренсом Брэнделом, эсквайром, тоже была хаосом?

Он снова вернулся к исходному пункту; Кори не могла не прийти в восхищение от этой дурацкой настойчивости. Он явно не собирался сдаваться, пока не добьется своего.

– Нет, жизнь с моим отцом была воплощением порядка. При нем все шло как по маслу. Он тщательно следил за этим.

– А тебе не нравилось...

– Дэймон, ради Бога, может, хватит? Я не хочу говорить о моем отце.

– Зато я хочу. А ты почему не хочешь?

– Потому что он - не самая приятная тема для разговоров.

– Воспоминания о нем тебя беспокоят?

Она отодвинула стул от шахматного столика и встала.

– Конечно, нет. Он уже давно не преследует меня в моих снах. Я определилась со своими эмоциями в его адрес.

– А что было раньше? Ты его ненавидела?

– Дэймон...
– Ее руки медленно сжались в кулаки.
– Да, я его ненавидела.

– Почему?

– Потому что он подавлял меня. Потому что ему доставляло удовольствие делать из меня бездумного робота, без единой собственной мысли в голове. С раннего детства и до того момента, когда я оставила родительский дом, я не могу вспомнить ни одного дня, который он не испортил бы своим мелким тиранством.

Дэймон пристально посмотрел на нее.

– А твоя мать?

– А что моя мать? Она позволяла ему лепить из себя все, что угодно, Кори поморщилась.
– Я вообще не помню, чтобы она хоть раз ему возразила. Он превратил ее в тряпку еще до моего рождения.

– Она не боролась за тебя?

– Она не могла бороться даже за себя. Это была не женщина, а тихая перепуганная мышь. Не знаю, возможно, ей это даже нравилось. После смерти отца она быстренько вышла замуж за другого домашнего цезаря, который крепко держит ее на привязи.

– Ты на нее за это злишься?

– Нет.
– Встретив его взгляд, она устало пожала плечами.
– Я даже пыталась любить ее когда была маленькая. Но там нечего было любить. Она была как тень. Его тень.
– Кори с некоторым усилием заставила себя улыбнуться. Теперь ты удовлетворен? В жизни не встречала столь любопытного мужчину. Ты задал мне столько вопросов за последнее время, что должен знать меня всю, снизу доверху.

В его глазах вспыхнули озорные огоньки.

– Снизу? Прости, но здесь явно какая-то путаница. Снизу мы начинали, а...

– Я прекрасно помню, как мы начинали, - быстро вмешалась Кори. Она не хотела, чтобы ей сейчас напоминали о тех далеких днях их сексуального пиршества. Слишком остро она все ощущала сейчас, слишком живо вставали в ее памяти образы удовольствия, которые она предпочла бы держать под контролем.
– Я устала играть в шахматы. Пойду поищу Селима и узнаю, прибыли с вертолетом книжки-раскраски для Майкла или нет.

– Прибыли. Я отвез их на виллу сегодня утром.
– Дэймон встал, не сводя с нее печального взгляда.
– Почему ты убегаешь?

– Никуда я не убегаю. Просто сейчас у меня нет настроения играть в шахматы. Он нахмурился.

– Ты пытаешься незаметно ускользнуть от меня. Думаешь, я этого не замечаю? Я уже изучил тебя. Кори.

– Пора бы, - нервно рассмеялась она.
– Ты задал достаточно вопросов.

– Ты не обязана была отвечать на них.

– Раньше мне было все равно. Просто...
– Она не закончила фразу и замолчала.

– Просто я стал подбираться слишком близко?
– закончил за нее Дэймон. А этого ты не позволяешь никому, правда, Кори?

– Каждый имеет право на частную жизнь. Я же не подвергаю тебя допросам.

– Да пожалуйста! Я готов ответить на любой из твоих вопросов.

– Дело не в этом.

– Дело в том, что ты позволила мне подойти к этой черте и не дальше? Правильно?

Господи, невинная беседа превращается едва ли не в скандал, а этого ей совсем не хотелось. Эти три недели с Дэймоном были такими теплыми и удивительно мирными, что ей захотелось, чтобы так продолжалось вечно. Она обнаружила в нем удивительное сочетание импульсивности, заносчивости и мальчишеского задора. Он то пробуждал в ней материнский инстинкт, совсем как Майкл, то вдруг в нем проглядывал взрослый, умудренный опытом человек, которого она видела в пустынном лагере. Но за все эти три недели он ни разу не проявил в себе того чувственного мужчину, который был способен захлестнуть ее в шторме страсти. Она не ожидала, что Дэймон может быть столь приятен в общении или изысканно-вежлив. Последние дни почти возродили в ней надежду на то, что он смягчится и позволит ей забрать Майкла из Кашмеры. Она глубоко вздохнула.