Чтение онлайн

– Похоже немцы ушли отсюда в спешке, – высказал свое мнение Иван, – все оставлено в целости и сохранности, а не уничтожено. – Сорокин подошел к открытому шкафу, с полками заполненными бумагами и схемами. – Для всего этого нужно электричество, но нигде я не увидел ни дизеля, ни проводов, идущих к лагерю.

Веретенников поднялся со стула, подошёл к щиту на противоположной стене от пульта и зачем-то дёрнул рукоятку рубильника. Лампочки на пульте моргнули, а стрелки манометров дернулись.

– С ума сошел, – закричал лейтенант, в миг оказался возле щита и перевел рубильник в исходное положение. – Веретенников, головой думать надо.

– Извините, товарищ лейтенант, – ефрейтор поморщился от досады, – бес попутал.

– Немцы могли здесь все заминировать, – спокойно объяснил Сорокин, – нас с тобой бы уже не было, но неизвестная отрава, дьявольское варево в бочках цеха, могло отравить всю округу на много километров.

Иван еще не успел до конца завершить свою мысль, как до них долетели глухие звуки пулеметных выстрелов, а в след за ними ответные автоматные. Не сговариваясь Сорокин с Веретенниковым помчались по лестнице вниз из цеха, готовя оружие.

Войдя в первый на пути барак, Тараник понял, что это не простой лагерь по истреблению людей, слишком он добротным по внутренней отделке оказался. Вместо продуваемых кое-как сколоченных стен, изнутри они оказались обиты листами фанеры, а стыки тщательно прошпаклеваны и к тому же окрашены зеленой краской.

За внешними дверьми, более напоминающие ворота, располагалась внутренняя стена с плотной деревянной дверью. С первого взгляда можно было предположить, что такая конструкция барака предназначалась для защиты от осенней сырости и зимних холодов. Пол жилой части барака был залит толстым слоем бетона, на него между спальными местами кто-то уложил обрывки картона, обрезки фанеры и тонких досок.

Не обнаружив никого из живых, а только пустые нары со скомканными суконными одеялами, Тараник с Каманиным проследовали к следующему Бараку.

– Фашисты в живых никого не оставляют, товарищ капитан, – Камаев прошёл по рядам сколоченных из досок двухэтажных нар, отбросив в сторону матрас и одеяло, решил присесть на минутку и закурить.

– Здесь больше делать нечего, – вздохнул Тараник, – в других бараках мы увидим тоже самое.

Каманин решил уж было соскочить на ноги, но почувствовал внизу какое-то шевеление. Ефрейтор встал, отступил на полшага и присел на корточки.

– Ефрейтор, что ты там нашел? – Нетерпеливо вымолвил капитан, решивший было выйти на улицу.

– Тут точно кто-то есть! – Сидя на корточках Каманин посматривал на тряпки, брошенные под спальное место.

– А ведь точно, я расслышал какой-то шорох. – Таранику пришлось вернуться и опуститься на колени рядом с ефрейтором.

Капитан вытянул руки и извлек из-под нар старое одеяло, мешковину, и обрезок фанеры, прикрывающий яму. На русских солдат, не мигая, смотрели пара глаз испуганного худого двенадцати лет мальчишки, прижимающего к своей тощей груди девочку лет семи.

– Нас не надо бояться, – улыбнулся Тараник, – мы пришли, чтобы защитить вас, – он как смог попробовал объяснить кто они такие пацану и первоначальный животный страх пропал из его глаз.

Спустя минуту мальчик уже сидел с сестрой на постели и без умолка что-то лопотал по-польски. От первого в короткой очереди пулемётных выстрелов, раздавшихся явно с территории лагеря он вздрогнул, обнял свою сестренку и затрясся в страхе. Тараник разобрал ответные выстрелы двух шмайсеров, чьи звуки почти слились в один.

– Давай дружок забирайся с сестрой для нашего успокоения обратно в норку, – Камаев пригладил волосы мальчика, – а мы разберёмся со зверями и вернемся к вам.

***

1944 г., возле города Осик

Нефедов со своего поста наблюдения, возвышающегося высоко над землей, смог засечь колонну из легкового автомобиля с сопровождающими двумя мотоциклами прикрытия, но не представлял, как ему предупредить своих товарищей. Легковой автомобиль остановился в нескольких метрах перед воротами, пропустив вперед мотоциклы с автоматчиками, только потом заехал на территорию лагеря. Немцы не позаботились прикрыть за собой распахнутую створку ворот.

Из легкового автомобиля выбрался офицер с двумя фельдфебелями, что-то крикнувший водителю, оставшимся сидеть за рулем. Офицер похоже действовал в спешке, хотя солдаты не торопились исполнять его команду, толпились возле мотоциклов, пока из уст офицера не прозвучала резкая лающая команда.

Нефедов насчитал восьмерых солдат, наконец-то оторвавшихся от своих мотоциклов, четверо из них в сопровождении офицера направились к зданию из красного кирпича. Нефедов короткой очередью попытался с одной стороны срезать тех, кто направился к зданию, а с другой стороны предупредить своих товарищей о прибывших словно из ниоткуда немцах. Первые выстрелы ефрейтора оказались не настолько точными, как ему хотелось, из пятерых врагов неподвижными на земле остались лежать только двое.

Остальные вместе с офицером успели укрыться за маленьким сараем с отходящими от него проводами в сторону здания, а вторая группа залегла под прикрытием мотоциклов, одновременно лихорадочно отстреливаясь, но не понимая откуда по ним ведется огонь. Через несколько минут офицер, догадавшийся, что по ним стреляют с вышки, скоординировал своих солдат. Нефедову пришлось укрыться за толстыми досками, когда он услышал стрекот ППШ.

Немцы не ожидали атаки с тыла, поэтому Сорокину с Веретенниковым удалось уничтожить оставшихся, только офицер, подобравший MP40 одного из убитых солдат, отбросил его в сторону и поднял руки. Карл понял, что сопротивление бесполезно, он прижался спиной к металлической стене сарая и поднял руки. Оставшуюся четверку немцев зачистили капитан с ефрейтором Каманиным под прикрытием пулемета Нефедова.

Штурмбанфюрер Хевениц опустил руки, его тело сползло по стене вниз, губы шептали последние проклятия в адрес штандартенфюрера Ленца. Карл сидел на пожухшей траве с прикрытыми глазами и сквозь ресницы наблюдал как двое русских собирают орудие и его убитых солдат, рука потянулась к кобуре, он решил забрать с собой в ад хотя бы одного из этих русских парней. Штурмбанфюрер выкинул руку с пистолетом вперед, но нажать на спусковой крючок не успел, его мундир вспорола автоматная очередь ефрейтора Каманина.

– Живи долго, товарищ лейтенант, – прокричал Каманин и направился к капитану, выволакивающего водителя из автомобиля.

– Спасибочки, ефрейтор, – напрягся Сорокин, – только мы без языка остались.

Тараник швырнул водителя на землю, тот пополз по земле и уселся, пристроившись возле заднего левого колеса. Поверженный враг тяжело дышал, с опаской поглядывая то на капитана, то на подошедшего Каманина, направившего ствол прямо на перепуганного немца.

– С какой целью вы вернулись? – На немецком спросил Тараник.