Чтение онлайн

— Заинтригует? — Это самое скучное и респектабельное определение, какое можно придумать.

— Тебя заинтриговала мисс Антигона Престон, — четко изложил отец. — Наша соседка из Западного Суссекса. Уверен, ты ее помнишь. Чудесная девушка. Мне говорили, что она — лихая наездница, и у нее прекрасная кобыла. Пожалуй, сними свой сюртук. Гейнз? Спасибо, дружище. — Граф взял предложенный дворецким стаканчик бренди и подождал, пока Гейнз поможет Уиллу освободиться от тяжелого морского сюртука.

Граф неторопливо отпил глоток, молча присматриваясь к сыну.

— Забавно, — начал отец. — Никогда не считал тебя порывистым. Не могу представить, чтобы ты в такой манере действовал на борту корабля, иначе ты бы так не продвинулся по службе.

— Да, — поколебавшись, ответил Уилл, не зная толком, к чему клонится разговор. Но отец прав, море научило его суровой самодисциплине. — Я никогда…

— …прежде не влюблялся, — дружелюбно закончил его фразу отец. — У тебя просто не было времени на это.

Вот оно, так ужасно сформулировано, что ему не уклониться. Да, эта странная смесь гнева, веселья, досады, закипавшая в его жилах от одной мысли о Престон, что-то значила. Но любовь?

Отец снова улыбнулся потрясенно молчавшему Уиллу.

— С нынешним законотворчеством Хлебные законы приведут к весьма предсказуемому и взрывоопасному результату, — энергично сказал граф Сандерсон. — Но я слишком увлекся делами палаты лордов и мало занимался делами Джеллико. Я намерен это изменить. И позаботиться о сыновьях, которые могут в этих делах напортачить.

— Как ты узнал? — Это ужасно, что кто-то из семьи знает или хотя бы догадывается о том, что Уилл считал своим личным делом.

— Мой дорогой мальчик, это мое дело — знать, что происходит в моем доме. И за его пределами, — мягко ответил отец, не обидевшись на горячий тон Уилла. — Ты бы удивился, сколько всего я знаю. Особенно о тебе.

У Уилла возникло отчетливое ощущение, что ему предстоит худшая выволочка. Он неловко шевельнулся в кресле, ожидая неудовольствия отца.

— В моем возрасте у меня масса друзей, которые бывают во многих местах и делают множество дел, — обычным ровным тоном продолжал отец. — Они мне и сообщают. Например, один мог сообщить «твой мальчик был отмечен за выдающуюся храбрость в действиях при Бресте», или «твой второй сын весьма успешно провел абордаж в ближнем бою». А другой мог рассказать, что недавно видел тебя на Лондонской дороге с чудесной леди. «Красивая пара», — сказал он мне. И это действительно так, если я хорошо помню мисс Престон.

Граф Сандерсон посмотрел на сына, прежде чем продолжить:

— Больше того, у меня есть друг, который рассказал, что мой сын посреди ночи завел компанию, а потом продолжил развлекаться в «Веселом погонщике». Не смотри так удивленно, — сказал он, когда лицо Уилла вспыхнуло. — Этот человек — мой кучер, и он очень осторожный. И ты таким был по большей части. Сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме меня, Здоровяка Хэма и, возможно, твоей сестры Клер, понимает истинную природу твоего участия в этой истории.

Уиллу нечего было сказать такого, что не смутило бы их обоих.

Граф прервал разговор, чтобы сделать очередной глоток бренди.

— На мой взгляд, твое стремление к осторожности высоко характеризует силу твоего характера и твою привязанность к мисс Престон. Я хочу сказать, что твой характер, чувство чести и собственного достоинства, твое поведение всегда заставляли меня гордиться тобой. Ты стал человеком слова. Ты подтверждаешь свое слово делом и поступком.

Уилл был ошеломлен размахом того, что затронула неожиданная речь отца. Он чувствовал себя выставленным напоказ, словно его личные мысли, равно как и личные поступки, откровенно выложены не только перед отцом, но и впервые в жизни перед ним самим.

Если Уилл и влюбился в Престон, то, черт его забери, понятия не имел, что с этим делать. Сейчас он только был способен сказать:

— Спасибо.

— Наша страна вполне процветает, но было бы гораздо лучше, если бы она меньше руководствовалась влиятельностью, а больше качеством. Влияние, конечно, помогло тебе получить место гардемарина, но я всегда знал, что у тебя более чем достаточно качеств, чтобы самому проложить себе дорогу. Что ты и сделал. Я всегда считал, что ты из тех, кто предпочитает именно такой подход. Ты был таким с детства. Ты всегда расценивал помощь как вмешательство в твои дела. — Он торжественно взглянул на сына. — Я ошибался?

— Нет.

— Узнаю своего мальчика. Ты сам себе хозяин. — Отец одобрительно кивнул. — Так что ты намерен делать со своей мисс Престон?

— Мисс Антигоной Престон. — Уилл хотел, чтобы никакой путаницы или недопонимания между двумя молодыми леди не было.

— Да, дорогой, да, мисс Антигона Престон, — улыбнулся граф. — Может, я и старею, но еще не настолько дряхл, чтобы перепутать двух мисс Престон. Обе они — настоящие драгоценности, но если одна — отполированный и сияющий бриллиант, то другая осталась необработанным алмазом. Как я понимаю, она прекрасно справилась с этим ослом Стаббс-Хеем?

— Поразительный удар правой.

— Замечательно. — Отец, запрокинув голову, улыбался. — Именно так, алмаз с острыми шероховатыми гранями.

Уилл почувствовал, что сам улыбается, но остроумие отца не решит задачу. Что он собирается предпринять? Разве что-то можно сделать?

— Увы, отец, боюсь, мои чувства не в счет. Она помолвлена.

Уголки рта графа опустились.

— Я не знал, — в замешательстве сказал он. — Я думал, вы оба довольно целеустремленны в симпатии друг к другу.

Так думал и Уилл. И утрата обернулась жгучей, болезненной раной.

— Очевидно, нет.

— И кто, позволь спросить, твой соперник?

— Лорд Олдридж. — Это имя казалось Уиллу на вкус столь же гадким, как и самой Престон.

Его отец застыл в кресле.

— Ивлин Олдридж?

— Из Торнхилл-Холла. А что, есть другие?

— Нет, слава Богу. — Граф Сандерсон поставил стакан, поднялся и пошел к книжным полкам.

— Тебе он не нравится.

— Нет. — Отец подошел к камину и положил руку на каминную полку. — И никогда не нравился.

В свои взрослые годы, переписываясь с отцом, Уилл никогда не слышал и не видел, чтобы отец позволил себе нечто столь личное и непрофессиональное, как выражение неприязни. И если граф Сандерсон дошел до того, что высказывает нелюбовь Олдриджу, значит, на то есть веские причины.

— Что ты знаешь о нем?

Отец поднял брови и возвел глаза к потолку.

— Достаточно, чтобы сказать, что он не из тех, кому следует жениться. И достаточно, чтобы думать, что брак с ним для этой юной леди станет трагедией. Это определенно.