Чтение онлайн

– Вольно, – рассмеялась тётя Люба.

Разговоры тёти Любы и тёти Таси становились тише. Паша принялся собирать морошку, Даша же стояла на мягком мху. Под её весом он чуть-чуть продавился.

– Как будто по облакам хожу, – удивилась она.

– Ага, только далеко не заходи, а то упадёшь, – заметил Паша. – И совсем не на землю.

– Ну, где-то внизу она всё же есть…

– Не стоит проверять. Ты меня поняла? – Паша стал очень серьёзным. – Болото шуток не любит.

– Да поняла я, поняла… – Даша взяла корзину и пошла к желтевшим головкам ягод.

Морошки тут было видимо-невидимо! Вот уж бабушка наварит варенья, на весь год хватит! Даша одну ягодку в рот клала, вторую в корзину, третью примечала. Так и пробиралась по торфяному ковру всё дальше и дальше. Плетёное дно уже давно скрыло, да и руки начали уставать. Даша остановилась, села на пышную кочку, огляделась. Никого вокруг не было, только болото, куда ни посмотри. Только оно стало каким-то другим, неуютным, чужим. Вдали что-то протяжно хлюпнуло. Совсем рядом послышалось чавканье. Потемнело.

Даша глянула на небо и даже ахнула: его затянуло тучами, и ни один солнечный луч не мог пробраться сквозь них. Во рту у Даши пересохло. Бежать! Бежать отсюда надо! Но куда?

– Паша! – крикнула она.

Тишина.

– Паша-а-а-а! – крикнула ещё раз.

Тучи сгущались, и небо уже стало сизым, почти чёрным. Корявые сосенки еле проглядывались, натужно хрипели. Страх юркой змейкой скользнул по позвоночнику.

– Поела варенья… – проговорила Даша.

Она снова огляделась и вдруг заметила неясные огоньки. А вдруг это Пашка её с фонариком ищет?

Даша поднялась и осторожно, почти на ощупь, побрела к свету. Торфяной ковёр вдали сменялся блестящей водной гладью. Волшебные огоньки отражались тысячами осколков, посредине же парила, как в невесомости, огромная белая кувшинка, а в ней…

Даша даже потёрла глаза. Не может быть!

В цветке сидела девушка невероятной красоты. Она выглядела лёгкой и почти воздушной, но невероятно печальной. Огромные голубые глаза, будто омуты, кожа белая-белая, длинные чёрные волосы, изящно убранные осокой с незабудками…

– Милая девица, – заговорила незнакомка сладким тихим голосом. – Выведи меня отсюда.

Она замолчала и утёрла слёзы.

– Покажи мне красно солнышко, позволь мне теплом его насладиться… Помоги мне… – И потянула к ней руки, зазывая к себе.

Даша потрясла головой, но не могла остановиться: так и ступала по мягкой земле. Медленно, шаг за шагом…

– Иди же, милая, – манила незнакомка. – Не оставляй меня в беде.

Один шаг оставался до чарусы. Даша зажмурилась, как вдруг почувствовала чью-то руку на своей. Её тело дёрнулось, она открыла глаза.

– Стой! Стой же! – Послышался над ухом голос Паши.

Даша встрепенулась, словно скинула морок.

– Куда тебя понесло? Говорил же рядом быть.

Она ничего не могла понять, беспокойно оглядывалась.

– А ты прочь иди! Иди, откуда пришла! – крикнул Паша болотнице и выставил перед собой нож.

Нежить железа не любила, сразу ощерилась, зашипела. Плюхнулась с кувшинки в вязкую воду, и Даша заметила перепончатые гусиные лапы.

– Что за ерунда… – еле выдавила она и крепко прижалась к Паше.

Пока брели из леса, снова посветлело. Тучи рассеялись, и солнце приветливо освещало листву и иголки, скакало «зайчиками» по шершавым стволам. Тётя Люба с тётей Тасей остались довольны полными корзинами ягод. Они даже и не знали, что случилось на болоте, да и незачем. Пашка тащил свой рюкзак и Дашину добычу. Сама же Дашка плелась рядом, бледная и молчаливая.

Также, не обмолвившись и словом, добрались до опушки, залезли в машину. И только когда послышалось мерное тарахтение «уазика» и весёлая песня из динамиков, Даша пришла в себя.

– Ох, Пашка, спасибо. – Она легла на его плечо. – Я бы без тебя… Всё… – и шмыгнула носом.

– Да уж. – Он обнял её и погладил по голове. – С другой стороны, не каждому удаётся встретить болотницу. И выжить.

– Всё же жалко её…

– Все, кому жалко было, пропали на веки вечные в этом болоте. Кого болотница забрала, тот уже света не увидит.

Даша поёжилась.

– Зато ягод набрали, – она постаралась улыбнуться. – А ты придёшь к нам на блины? Бабуля варенье сварит. Морошковое.

– С удовольствием.

Даша обернулась и посмотрела в маленькое окошко на удалявшиеся берёзки и сосны. Махнула рукой на прощание.

«До свидания, лес».

Значит, и правда, он живой. И относиться к нему нужно с почтением.

В деревне одной, Озерках, вторую неделю поливали дожди. Земля уже давно насытилась, а небо всё одно – синее-синее, в тяжёлых тучах. Люди по домам сидели – как работать в такую слякоть? Река того и гляди из берегов бы вышла, а озеро в море превратилось. Никто и понять не мог, в чём дело – ведь в соседней Грушовке не было дождей, да и в Прокшине, что севернее, тоже не заливало, а тут – потоп.

– То Водяной шалит, как пить дать! – шептались старухи. – Но кто ж ему дорожку перешёл?

Тихон же, местный пастух, ходил сам не свой: сгорбился, осунулся, побледнел. Как будто грызло его что-то, покоя не давало.

– Ты пошто, сынок, понурый? Из-за непогоди опечалился? – спросила его матушка. – Али коровы твои взбеленились?

– Да что мне коровы! – Махнул рукой Тихон. – На пастбище уйма травы…

– А что же тогда? – Марфа громко брякнула чугуном.

– Ох, матушка, из-за меня это всё.

– Шо это ты, Тишка? Совсем очумел? – не поняла его Марфа. – Божеством себя возомнил? С каких пор по твоему велению дожди идут?

Тихон голову опустил, пальцами вцепился в волосы.

– Обидел я Настасью, крепко обидел.

– Наську? Полно тебе! Хоть и не мозолит глаза. – Мать сложила руки на груди. – Ушла и ушла, что с неё взять – с вертихвостки.

– Не так просто она от нас ушла, да и с сердцем тяжёлым, – вздохнул Тихон. – Зачем сказал, что некрасивая она? И что любить её не буду. Ведь люба она мне на деле-то!