Чтение онлайн

И вот настало время сделать для себя открытие века – оказывается, няни бывают разные.

Есть относительно дешёвые. Они приходят к полудню и уходят сразу после. Согласны накормить ребёнка тем бутербродом, что вы сами приготовите с утра, или, в крайнем случае, разогреть какой-нибудь магазинный полуфабрикат. Готовы позволять пытливому уму часами “просвещаться” напротив зомби-ящика, пока они выясняют супер важные вопросы с оппонентом из другого города по вашему же телефону. В той или иной мере большинство обнаруженных мной кандидатур были из этой серии.

Были, конечно же, и другие. Согласные приходить в любое время. Считающие, что ребёнок должен питаться свежесваренным супчиком, а не растворимой только в кислоте лапшой. Готовые часами собирать пазлы, разучивать стишки, рисовать, клеить, гулять... Этих было мало. И дорого. Очень дорого.

А были и те, кого направляли из агентства. Они, в большинстве своём, сочетали в себе качества двух предыдущих категорий: к обязанностям относились, как первые, а цену заламывали, как вторые.

И ни те, ни другие, ни третьи не были готовы к пусть временному, но переезду.

Умом я понимала, что паниковать рано. Время ещё было, искать я только начала, да и как-то же другие люди справляются. Значит, и я справлюсь. В чём-то уступлю, в чём-то настою. Найду ещё. И, тем не менее, терпкий привкус сомнения уже чувствовался на языке.

Ну не приспособлена я для решения бытовых вопросов! Никак, абсолютно никак не приспособлена. Дайте мне ударные, дайте моё любимое фортепиано, дайте разглагольствовать часами о композиторах Викторианской эпохи, дайте, в конце концов, ветер в лицо и сто пятьдесят лошадок под седлом! Но ради Бога, оставьте меня в покое с нянями, бюджетом и покупкой нового дивана.

Вот только, если не я, то кто? Олег тоже не ахти какой приземлённый человек. Он, пожалуй, ещё больший лунатик, чем я. Его б воля, так кроме ринга и рыбалки ничего и не надо.

Раньше нас с ним отец в чувства приводил. Вот папа наш, ух какой мужик был! Стена. Кремень. В одиночку воспитал двоих детей, параллельно умудрился подняться по карьерной лестнице до замдиректора завода, и при этом ни разу ни я, ни мой брат не почувствовали себя хоть в какой-то мере обделёнными родительским теплом и заботой. Как он так умудрялся?

А может, потому мы с братом и выросли такими разгильдяями? Привыкли за отцовской спиной прятаться, а теперь вот мне приходится взваливать на себя все бытовые вопросы. Потому что у меня Даня, а значит, мне нужнее. А Олег... Ох, обожаю его, но это Олег. Этим всё сказано. Как ни крути, а мужик у нас в доме – я. Хреновый мужик, надо признать, но какой уж есть.

Хотя, справедливости ради отмечу, что в последнее время брат очень сильно изменился. Стал увереннее, настойчивее, появилась какая-то властность и, тьфу-тьфу-тьфу боюсь сглазить, ответственность. Особенно сильно это проявлялось во всём, что касалось непосредственно меня или Данила. Иногда мне даже казалось, что за нас он и в самом деле способен убить.

Вот, например, вчерашний инцидент с ударником Рельефа. Не побоялся же и не постеснялся идти качать права. Звезда, не звезда, а без братнего одобрения даже не рыпайся. Не знаю, о чем конкретно они говорили и к каким выводам пришли, но уверена, что Олег в красках обрисовал грядущие последствия для здоровья потенциального ухажера, если посмеет обидеть меня. Про Кирилла я вообще молчу. Его я бы и сама с удовольствием пристукнула где-нибудь в тихом уголочке. И за всё хорошее и так, на всякий случай.

Одно смущало: что ж я так оробела и впала в какой-то ступор, когда случай-то представился?

В кафе мы приехали на удивление вовремя. На удивление, потому что с Данькиным выпендрёжем просто невозможно не опоздать.

То мы завтракаем по часу, то закатываем истерику по поводу утреннего умывания, то уже на подходе к машине вспоминаем, что забыли рыбок покормить. И всё. Убейся об стенку, а уже никто никуда не идёт. Вдруг завтра война, а у нас рыбки некормленые?

Выбирая между перманентным опозданием везде и всюду и бьющимся в истерике ребёнком, я с завидным постоянством выбираю первое. И, прогибаясь под четырёхлетнего тирана, каждый раз даю себе зарок: в следующий раз проявлю характер, настою на своём, докажу, что собака крутит хвостом, а не хвост собакой. И... И вполне ожидаемо, опять спускаю на тормозах. Вот всё же понимаю, а на деле...

Но сегодня мы, как и было договорено, в девять-ноль-ноль предстали пред ясны очи “шпалы и фрика”, готовые к труду и обороне.

Даня не только обошёлся без истерик, но ещё и меня подгонял всю дорогу. Чем-то Шес его привлёк. Обычно он довольно подозрителен и не вешается на незнакомых дядей. Вот тёти – это уже другой разговор. Всех девочек, вне зависимости от возраста, мы горячо любим по определению. Даже медсестёр в поликлинике. Маленький ловелас растёт.

– Привет, клоп! Дай пять, – Шес протянул Даньке ладонь, и тот от души и со смаком хлопнул. – Что хотите на завтрак?

– Мы уже завтракали, – я попыталась отнекаться, но меня тут же сдали с потрохами.

– Я кушал только ма-а-аленькую булочку, – заявил этот троглодит, забывая про яичницу и два помидора вприкуску. – А мама вообще не завтракала.

– Вот и хорошо, – Шес, не вставая, ногой отодвинул стул справа от себя, предлагая мне устраиваться. – Я тоже голодный. Что будешь, мелкий?

Кстати, я обратила внимание, что Шес никогда не называл моего сына по имени. “Твой ребенок”, если говорил со мной. “Клоп” или “мелкий”, если обращался к нему. Но не Даня. Словно возводил своеобразную стену или проводил границу. Помнится, как-то попалась мне на глаза одна статья о прозвищах и кличках. Так вот, психолог, написавший её, утверждал, что верный признак настороженности человека, это категорический отказ называть по тому имени, которым вы сами ему представляетесь.

Он приводил два довольно распространённых в нашей повседневной жизни примера. Один из них мы традиционно считаем либо признаком врожденной вежливости, когда человек упорствует в своем желании звать вас по имени-отчеству, либо панибратства, когда вместо имени использует фамилию. А вот второй пример точь точь подходил Шесу. Так, многие женатые мужчины придумывают своим любовницам милые прозвища, зачастую перенося их с одной на другую. Он объяснял это подсознательным ожиданием неприятностей – вдруг, жена узнает, – и нежеланием допускать слишком близко в свою “другую” жизнь.

Интересно, какой такой подлянки ожидал Шес от Даньки? Или, возможно, от меня?

– Блинчики! – тем временем радостно возвестил Даня. Как говорится, “говно вопрос”. В кафе он всегда заказывал одно и то же.

– Панкейк, – перевела я для рокера. – С кленовым сиропом или яблочным повидлом.

– Один панкейк, ясно. Будет сделано. А ты?

– А мне латте, пожалуйста. Кофе побольше, молока поменьше, и без сахара.

– А есть что будешь?

– Да я не голодная... – и тут, в лучших традициях жанра, мой желудок оглушительно забурчал. Предатель! Проколотая бровь скептически выгнулась. – Тост, – сдалась я. – Я буду тост.