Чтение онлайн

– Кирилл, – я задумалась, как бы поэффектнее попрощаться, раз уж к моим услугам двухметровый телохранитель, но тут вмешался Данька с его истинно детской непосредственностью:

– Пока-пока % непечатно %, – помахал он ручкой и, схватив меня за штанину, потащил, как маленький трактор. – Мама, он там, возле дверей. Та-а-акой огромный, как гора!

– Извините, ради Бога, – пролепетала я подошедшему официанту, не зная, куда деть себя со стыда. – Это недоразумение какое-то. Молодой человек выпил, вот и... Извините, пожалуйста. Я оплачу его заказ.

Снимая с сигнализации и в самом деле огромную бэху, боковым зрением я заметила стоящих в отдалении парней. Вроде бы, просто разговаривали. Хотя, руки с шеи Кирилла Шес так и не убрал. Спасибо, Господи, что со мной сегодня был он, а не Олежек. Вот тогда бы без скорой и участкового точно не обошлось.

Телефон зазвонил, когда я уже вытащила Данькино кресло из своей Нивы и пыталась пристроить его в пахнущем кожей, дорогим парфюмом и чуть-чуть табаком, захламленном по самое дальше некуда салоне джипа таким образом, чтобы не внести в этот живописный бардак ещё большего разнообразия.

Как он тут сам себя находит? Вот свинтус великовозрастный!

– Даня, видишь? – дернув сына за ухо, я заставила его перегнуться с водительского сидения, на котором он гарцевал, назад. – Если будешь устраивать дома что-то подобное, то никаких мультиков и конфет! Алло, да!

– Викуся?

– Тотошка! – наконец-то! Как же я соскучилась! – Ты вернулась, хорошая моя?

– Нет, мамочка, ещё неделя.

– Да что там можно делать столько времени?

– Я тоже соскучилась! – рассмеялась она. Ну вот как у одних родителей могут быть столь разные дети, а? – Как там мой сладенький племяш?

– Даня, скажи “хэллоу” тёте Тоне, – протянула я трубку мелкому.

– Тотошка, – взвизгнул он, напрочь забыв английское приветствие, которое мы специально на этот случай разучивали уже две недели. – Ты купила мне пожарную машину?

– Меркантильный свинёнок, – хохотнув, забрала я телефон назад. – Ты как там? Жива ещё?

– Домой хочу. Пиндостанские мужики крупно разочаровали, – пожаловалась она и вдруг посерьёзнела: – Викуся, у тебя всё в порядке?

– Ну... Да... – смотря, с чем сравнивать, конечно. – А что?

– У тебя там ничего из ряда вон выходящего в последнее время не происходило?

– Та-а-ак... Антонина Павловна, ты, как психолог и подруга, должна знать – я намёков не понимаю. Давай прямым текстом, а? – чует моя... э... ну, чует она, короче, что речь идёт о Тонькином брате.

– Да я не особо уверена... – замялась она и вдруг решилась: – Если Кирилл заявится, гони в шею!

Так и знала! Я так и знала, что нечисто тут. Тотошка столько усилий приложила за эти годы, чтобы заставить брата хотя бы ребенка признать, коль уж в семью возвращаться не хочет. Если уже она говорит гнать, значит точно гнать!

– А что случилось?

– Он в Питере сейчас, – да я в курсе. – Жену себе ищет.

– Что?!

– Что слышала, дорогая. Это только мой брат мог такое придумать, – Тонька тяжело вздохнула, будто извиняясь за него, и пояснила: – Понимаешь, ему визу рабочую не хотят продлевать. Пока он в старом агенстве был, те как-то продлевали сами. А потом они что-то не поделили и то ли Кирилл ушел от них, то ли они его ушли. Я не поняла, если честно.

– А жена-то тут причем? – удивилась я.

– Да притом, – фырнула Тонька, – что теперь ему надо самому визой заниматься. А англичане страх как не хотят нелегальных эмигрантов. Ну, знаешь, кто приезжает вроде бы временно по работе, а потом оседает. Он же, когда ехал туда, заявил, что невеста у него в России беременная и всё такое, – помню, помню. Мы вместе в посольство ходили, показывали мой живот и справку из ЗАГСа о том, что заявление подали. – В общем, ему сказали так: либо ты предъявляешь нам жену, дабы мы знали, что тебя в России что-то держит, либо учи, как пишется слово депортация.

Так вот оно что.

Вернулся он. К сыну, ага. Любовь-морковь, дай мне шанс, я докажу... Так, значит, Кирюша, да? Ну, хорошо...

– А я знаю, – слово “месть” такое сладкое-сладкое, – что он в Питере. Он вчера приходил, Тонька. Божился, что любит, ждёт, верит, надеется и изъявлял страстное желание познакомиться с Даней. Медведя ему припёр из Лондона, представляешь? Тонь, в каком лондонском магазине продаются плюшевые медведи с биркой “Московская фабрика мягких игрушек”?

Один готов.

Теперь позвоним Олегу и Боженовым.

Кирюша, зря ты так. Себя я ещё прощу, да что там – уже простила, но за ребёнка по стенке размажу.

====== Глава 28 ======

Шес подошел к нам минут через пятнадцать – к тому времени я уже успела сгрызть ногти по локоть, – и предъявил чистые костяшки пальцев, как ультимативное доказательство исключительно мирного и цивилизованного разрешения конфликта. Ой, что-то я слабо ему верю, ну да Бог с ним. Полицейские сирены не воют, никто не визжит: “Ой, бабоньки, это что ж творится?!” и ладненько.

Нет, всё же мне крупно повезло, что Олег не стал свидетелем того скандала. Для брата имя Кирилла было чем-то вроде красной тряпки для быка. Он жутко раздражался даже просто при упоминании Авдеева, чего же ожидать при личной встрече?

Немного напрягало то, что и никаких разъяснений по поводу произошедшего Шес, кажется, давать не собирался. Буркнул что-то вроде: “Поговорил и поговорил, не дергайся” и спокойно так проигнорировал все мои последующие попытки что-либо узнать.

– Ты хотела, чтобы он ушел? Он ушел, – отмахнулся Шес. – За каким тебе подробности?

Тоже мне, самец-благодетель выискался! Хотя подробности мне и правда ни к чему. Главное, чтобы Кирилл больше не появлялся и никто за это под суд не попал. Но с какой радости такая реакция, как будто всё произошедшее вообще не моё дело?

Я бы ещё стерпела такое отношение со стороны Олега. Да что там стерпела – восприняла бы, как само собой разумеющееся. У нас в семье так принято – хочешь что-то сделать? Знаешь как? Делай сама. А если сама не можешь и просишь помощи, так и не лезь со своими “ценными указаниями” и критикой.