Чтение онлайн

А вот с Дэном, который так поразил меня во время первого знакомства, дальше дежурного привет-пока так и не зашло. Возможно, меня напрягала его ориентация, хотя я и считала себя всегда человеком широких взглядов и без предрассудков. А возможно, двум таким язвам, как мы, было просто тесно в одном помещении. Как бы там ни было, но наши взаимоотношения были ровными, в чём-то даже тёплыми, но без малейших намёков на дружбу.

Я подозревала, что здесь могли сыграть свою роль мои отношения с Алом. Порой казалось, что Боровски просто ревнует меня к Снегову. Не в том самом смысле – хотя и такая мысль мелькала, – а его внимание, что ли. В конце концов, Ал был самым близким другом Дэна задолго до моего появления, а учитывая ориентацию последнего, возможно, и... Нет, невозможно. Во всяком случае, со стороны Ала точно нет, но поди знай, на что рассчитывал Дэн. А его реакция уж слишком напоминала мне ревность. Знать бы только, он ревнует друга или возлюбленного?

На мои осторожные попытки прояснить ситуацию Дэн только злился и уходил от прямого ответа, выдавая что-то вроде:

– Откуда вообще взялась крамольная мыслишка, что я должен пускать слюни на каждого встречного парня? Хочешь сказать, что ты имеешь какие-то виды на своего Романыча? Лучше бы с собой разобралась, прежде чем другим в штаны лезть.

И реакция Хана, когда я, пересказав возмущенную отповедь Дэна, попросила совета, тоже удивила:

– Алек лучший друг Дэна, – сказал он. – Естественно, что Дэн за него переживает. А вам в самом деле, – добавил он после небольшой паузы, – пора бы определиться уже с вашими отношениями.

А определяться и разбираться было с чем. Только очень не хотелось, поскольку я даже не знала, с чего начать. И проблема была намного шире, чем считал Хан.

Взять того же Ала – не уверена, что могу со стопроцентной уверенностью определить наши отношения.

Мы сталкивались довольно часто. Он отменил все свои сеты и гастроли до полного выздоровления и использовал освободившееся время для работы над новым альбомом и поисков другого продюсера. Чем конкретно ему не угодил Чешко, я не знала, но без Шеса явно не обошлось. Я как-то застала их разговор на эту тему, и рокер абсолютно точно сказал что-то вроде: “Пора идти дальше. Ты же понимаешь, что Гудвин тебя уже не тянет?”

Не понимаю, как можно так по-свински обойтись с человеком, который столько сделал для тебя? Улыбается ему при встречах, а за спиной науськивает брата разорвать сотрудничество. С другой стороны, сам он уходить от Чешко явно не собирался. Странно всё это.

Так вот, приезжал Алек довольно часто – почти на все наши концерты, – и мы много времени проводили вместе. Ходили в кино, рестораны, просто гуляли. Он баловал и меня, и Даньку вниманием и подарками. Всегда интересовался, что именно привезти ребёнку, и выполнял его маленькие капризы. Иногда звонил. А уж по аське мы общались почти каждый вечер. Правда, хранили пока статус кво и не возвращались к вопросу, кто такой снежный_барс на самом деле.

Я всё ждала подходящего момента, чтобы вновь насесть на него. А его, до поры до времени, всё и так устраивало. И только в последние дни он вдруг начал раздражаться, когда речь заходила о Шесе. Я видела в этом признаке ревности хороший знак и изо всех сил старалась закрепить результат. Как говорится – не хочешь по-хорошему, попробуем по-плохому.

Но по-плохому тоже получалось не ахти.

Сказать, что это поспособствовало развитию наших отношений? Абсолютно нет, несмотря на возлагаемые надежды. Точнее, можно сказать, что наши с ним отношения уверенно прогрессировали параллельно в двух противоположных направлениях. В то время как в сети мы сближались с каждым днём, раскрывались, разговоры становились все более интимными и личными, в реале мы всё больше и больше становились похожими на закадычных приятелей.

Даже не друзей, а, скажем так – близких знакомых.

Умом я понимала, что скорее всего Ал мне просто не доверяет до конца и, возможно, это такая проверка. Но я не знала, что с этим делать. У нас даже случилось однажды вечером что-то очень похожее на виртуальный секс – с огромным количеством ехидных шуток и подтруниваний друг над другом, но тем не менее.

А вот при личных встречах он и целовал-то меня только если я сама вешалась ему на шею. Как-то мягко, без страсти трогал губы и отстранялся. Порой я успевала заметить какой-то вопрос в его глазах в эти моменты, но он никогда его не озвучивал, а я стеснялась спросить. Да и что спрашивать? Что я делаю не так? Думаю, вся соль в том, чтобы ответить на этот вопрос самостоятельно, нет?

Ощущение при этом было паскудным до тошноты и на каком-то этапе я перестала “предлагать” себя. И, как ни странно, после этого он стал относиться ко мне менее настороженно. Начал больше интересоваться моей жизнью и меньше рассказывать умопомрачительные и какие-то нереальные истории о себе. И если раньше с ним было просто интересно, то теперь появилась какая-то теплота и намеки на доверие. Но лишь намеки. В этом я неоднократно убеждалась – стоило сказать одно неосторожное слово, и он вновь натягивал маску звездного Снежного.

Самое забавное, что если бы не наши вечерние переписки, такое положение вещей меня, пожалуй, устроило бы. Чего скрывать – Снежный это, конечно, круто, но абсолютно нереально. Снежный мне не нравился. Он был каким-то насквозь ненастоящим и холодным, как его имя. С ним бывало интересно, весело, определенно престижно, но не более того. Искры так и не появились, несмотря на все мои усилия.

А вот в сети были даже не искры – пламя. А ещё я ему безоговорочно доверяла – тому Алу из сети, который просто Александр Снегов. В то время как Снежный держал меня в постоянном напряжении и неуверенности.

Одна-единственная вещь, которую я знала о нём абсолютно точно – он чётко разграничивает себя-Ала и себя-Алекса.

На людях он Снежный, для знакомых Алек или Ал, и уж для совсем избранных, как, скажем, Романыч – Саша. Но не Алекс. Алексом он был только в сети, а в реальности крайне редко отзывался на этот вариант своего имени и всегда при этом поправлял собеседника.

Я никак не могла понять, Алекс – это такой образ, созданный для сети, или только там он и бывает самим собой, настоящим, тем, в кого я, кажется, с лёгкостью могла бы влюбиться, если бы он позволил. Но Алекс был лишь в виртуальном мире, и я понятия не имела, что нужно сделать, чтобы получить его в реальности.

И, конечно же, меня жутко напрягал один момент под названием Ева Борцова.

Чем больше я пыталась разобраться в том, что связывает эту особу с усиленно шифрующимися братьями, тем меньше понимала. Однажды мне попалась на глаза статейка в гламурном журнале (да, иногда я читаю такие). Там утверждалось, что, по слухам, Шес собирается жениться на этой девице.

Естественно, после этого я провела пару часов за экраном компьютера, выискивая всё доступную информацию, и... запуталась окончательно.

Судите сами. Слухи в самом деле были. Не только слухи, но и их многочисленные, хотя завуалированные и непрямые, подтверждения самой девушкой. И полная тишина со стороны счастливого жениха. Репортёры, дерзнувшие поднять этот вопрос в интервью с ударником “Рельефа”, удостаивались лишь сухого и лаконичного “я не буду это комментировать”. Вот так – ни да, ни нет.

Можно было бы, конечно, предположить, что он просто не хочет шумихи вокруг себя и своей будущей свадьбы, приняв к сведению горький опыт Хана. Но было два “но”. Во-первых, сама невеста явно придерживалась противоположного мнения, делая тонкие, но не оставляющие места для сомнения, намеки. А во-вторых, любой, имеющий возможность понаблюдать за их поведением друг с другом, мог бы прийти к выводу, что этих двоих связывает что угодно, но никак не романтические отношения. А я такую возможность имела, и не раз.