Чтение онлайн

– Если только кажется, поостерегитесь говорить об этом.

– Почему?

– Потому что половинчатые чувства меня не устраивают.

Я ничего не ответила, слегка разочарованная его словами. Мне, честно говоря, хотелось бы услышать, что он тоже любит меня. Или, хотя бы, ему кажется, что он любит. Он никогда не говорил ничего подобного. Я вдруг поняла, что мне будет очень горько жить в этом доме, если я не услышу от него таких слов.

– Вы не слишком щедры, – произнесла я с досадой. – И не слишком великодушны.

– Это упрек?

– Да.

– Какая женская непоследовательность… Ведь только что вы говорили, что вас переполняет благодарность.

Шумный вздох вырвался у меня из груди.

– Да, благодарность, но ведь теперь мы говорим не о том… Теперь мы говорим не о Жане, а о нас.

– О нас? Какое редкое для вас слово!

Мне было не по душе то, что он насмехается надо мной именно тогда, когда я искренна. Ему удалось пробудить во мне чувства, но он, похоже, собирался мне слегка отомстить за то, что я была холодна, и поэтому подтрунивал. Я сейчас не находила с ним общего языка.

Он заметил мое разочарование и досаду. И сказал, целуя мне руку:

– Возможно, я не слишком отзывчив и вежлив сейчас. Прошу прощения. Признаюсь вам честно: мне хочется только одного…

– Чего же? – спросила я.

– Хорошо выспаться.

Я подавила вздох. Как это было некстати… Хотя, конечно, любой устал бы, ухаживая целую ночь за больным ребенком.

10 февраля я проснулась с удивительным ощущением того, что сегодня все должно измениться.

В окно уже заглядывала весна. Снег давно сошел, лужи высохли, и по земле стлалась нежная голубая дымка – первый признак того, что скоро начнется весенняя пахота. Из дома было видно, как переливчато серебрятся вербы над озером. А я… я чувствовала себя так, будто переживала лишь шестнадцатую весну своей жизни.

Неужели я влюблена, искренне и безоглядно, как девчонка? Нет, поверить в такое было бы слишком невероятно. И все-таки внутри у меня все пело от счастья – даже не счастья, а его сладкого предчувствия. Еще несколько месяцев назад я и предположить не могла, что настолько оттаю и оживу: с моей души словно сошла вся грязь и тяжесть, вся та жестокая накипь, что накопилась за годы революции. Время, проведенное в Белых Липах, такое необычно безмятежное и беззаботное, явно содействовало тому, что я перестала быть женщиной, которая ничего не боится. Я стала просто женщиной, я изменилась.

Эмоции переполняли меня. И я не хотела их сдерживать.

– Как Жан? – спросила я у Маргариты.

Ее лицо расплылось в улыбке.

– Все хорошо, мадам. Он уже может есть и сегодня хорошо позавтракал. Пожалуй, завтра он сможет подняться.

Я тряхнула волосами, не в силах сдержать улыбку.

– Сегодня я должна быть красивой, Маргарита, красивой как никогда!

– Отправитесь соблазнять своего мужа, милочка? Да он и так от вас без ума, это каждому видно.

Я молчала, лукаво улыбаясь. У меня было предчувствие, что сегодня все решится, и я знала, что так и будет. Пока Маргарита готовила платье, я оглядела комнату и вдруг заметила на столе-консоли вазу с несколькими веточками расцветшей вербы.

– Кто принес это, Маргарита?

– Ваш муж прислал, мадам.

Я прижала веточки к лицу – они пахли речной водой, теплом и талым снегом… Это был невероятный запах, будто запах весны. Волнение невольно охватило меня; я подумала, что даже редчайшие орхидеи или камелии не доставили бы мне большей радости. Это был подарок Александра… подарок Белых Лип, которые я полюбила.

Узкое платье из изумрудной тафты с голубыми разводами, чуть присобранное выше талии, точнее очерчивало линии полной груди, позволяло догадываться о гибкости талии и лукаво намекало на стройность ног и бедер, – в нем я казалась даже чуть выше ростом. Изящные рукава, пышные до локтя и резко сужающиеся к запястьям, подчеркивали нежную безупречность рук. Мне нравился это цвет – изумрудный, почти травяно-зеленый, – и он так шел к мягкой золотистости моей кожи… Одним быстрым движением я подняла пышную массу волос на затылок, чтобы открыть длинную шею и подчеркнуть изящную посадку головы. Я закрепила волосы лишь одним черепаховым гребнем, и искусственно созданное мною впечатление прелестной небрежности в прическе показалось мне милее и притягательнее, чем любая укладка.

– Надеюсь, Пресвятая Дева поможет мне, – проговорила я. Маргарита возмутилась.

– Да что это вы так волнуетесь? Думайте лучше о том, как он должен волноваться, вот что, мадам!

Я не слушала ее. Я лишь украдкой взглянула на обручальное кольцо, с которым отныне не расставалась никогда, и это придало мне уверенности. В конце концов, я его жена – и нет ничего законнее тех чувств, которые я к Александру испытываю.

У меня не было больше сил сидеть дома. Набросив на платье черный кашемировый шарф, отделанный золотом, я выбежала из комнаты. Как рано я ни поднялась, герцог наверняка опередил меня, раз уже успел прислать мне вербовые веточки… Я знала, где его искать, – в конюшнях.

Я шла вдоль озера, чувствуя, как вибрирует каждая клеточка моего тела. Да, вероятно, я влюблена… Ну и что? Разве я не имею права влюбиться в собственного мужа? Как жаль, что для этого мне понадобилось столько времени!

Я ощущала, что Александр – это мужчина, которому я готова довериться полностью, готова отдаться в его власть и физически, и, что еще невероятнее, душевно. После случая с Клавьером я сильно сомневалась, что такое возможно. Я считала, что мне следует держать людей на расстоянии, ни к кому не привязываться, чтобы потом не разочаровываться так жестоко. Но Белые Липы и Александр мягко, ненавязчиво и совершенно незаметно проникли внутрь меня и изменили мои мысли.

Он заметил меня раньше, чем я на это рассчитывала, и властным жестом отослал Люка. Я шла к нему, не чувствуя под собой земли, моя походка была легка и невесома от счастья. Я видела его взгляд, ясно сказавший мне, что он находит меня красивой. И, что еще важнее, желанной… Смущение вдруг охватило меня, будто тринадцатилетнюю девчонку, я остановилась, чувствуя, как легкий румянец заливает щеки.

– Доброе утро, – пробормотала я.

Он быстро шел ко мне, улыбаясь так ласково, что смущение мое пропало.

– Вы очаровательны, – сказал он тихо.

– Правда? – шепнула я с радостью. – Я вам нравлюсь?

Я еще сама не успела осознать, чего хочу, а он уже сделал это. Его руки скользнули вокруг моей талии, он прижал меня к себе и, наклонившись к моему лицу, быстро поцеловал. Поцелуй был короток, он лишь на мгновение разомкнул мои губы, на секунду ворвался кончиком языка в мой рот, но меня до глубины души тронула та нежность, которую я ощутила в его отношении ко мне. Мне стало ужасно одиноко, когда он отпустил меня.

– Я… я пришла сказать вам спасибо за цветы.

– Цветы? Вы называете это цветами? Я лишь хотел, чтобы вы почувствовали приход весны, любовь моя.

– Я это почувствовала, еще как…

Нет, это просто кошмарно. Почему я так смущена? Почему чувства, нахлынувшие на меня, так свежи? Я лишь спустя несколько секунд осознала, что он назвал меня «любовь моя», и это вдруг вернуло мне смелость.

– Александр, я не только из-за цветов пришла. Мне кажется, нам давно пора выяснить наши отношения.