Чтение онлайн

– Ма, не уходи больше. Побудь со мной.

– Милый, я буду с тобой. Но ты должен подняться. Я помогу тебе одеться.

– Зачем? – спросил он с видимым усилием.

– Я увезу тебя домой, Жанно. Мне не нравится то место, где ты находишься. Дома тебе будет лучше. Ведь правда?

С сонным, ужасно беспомощным и усталым видом он невнятно пробормотал, что ему хочется уехать домой, но он очень болен и ему трудно подняться.

– Пожалуйста, Жанно, сделай небольшое усилие. Я помогу. Тебе не надо будет идти.

Его вялый безразличный вид, почти бессознательное состояние беспокоили меня все больше и больше. Я одевала его, укутывала, а он с закрытыми глазами сидел на постели, чуть пошатывался и вообще был как кукла в моих руках. Мне даже казалось, он очень похудел. Я часто слышала от других матерей слова о том, что они, если их дети больны, тысячу раз предпочли бы заболеть сами, лишь бы избавить ребенка от болезни; и нынче я чувствовала то же самое. За что такая беда приключилась с Жаном? Он никогда не болел. И угораздило же его пойти в лазарет проведать того несчастного Эжена!

При мысли о последнем меня бросило в дрожь. Мальчик умер… Почему? Может быть, был слишком слаб и за ним плохо ухаживали? Ведь, судя по признакам болезни, нельзя было сказать, что это что-то чересчур серьезное. Все выглядело как обыкновенная простуда. Нет, с Жаном ничего плохого не произойдет. Моя любовь защитит его. Не надо даже думать о самом страшном!

– Пойдем, Жанно. Пойдем, мой милый.

Я кое-как довела его до порога, а там мальчика подхватил на руки Люк и понес к карете. Я шла рядом, сжимая свесившуюся руку сына в своих ладонях. Он был словно без сознания и лишь невнятно бормотал что-то, изредка произнося: «Ма! Ты здесь?»

– Да, дорогой, – ответила я, придавая голосу большую твердость. – Я же сказала, что буду рядом.

В карете было даже жарко, и я порадовалась тому, что в этот раз захватила с собой в поездку жаровни и грелки. С помощью Люка мне удалось как можно удобнее устроить мальчика на подушках сиденья. Я укутала его, обложила горячими грелками. Потом шепотом приказала кучеру ехать к самому хорошему доктору в Ренне, какого он только знает.

Мне не хотелось излишне тревожить Жана, поэтому, когда мы приехали, я попросила врача самому спуститься к карете. Толстый доктор бегло осмотрел мальчика, пощупал пульс, посмотрел горло и зрачки и сказал:

– Обыкновенная простуда, мадам. Для особых тревог нет оснований.

– Вы полагаете, его правильно лечили в коллеже?

– Правильно, но не слишком усердно. Ему необходимо горячее питье и полоскания. Думаю, этого будет достаточно.

Поблагодарив и заплатив толстяку за его советы, я снова села рядом с Жаном. Его голова лежала у меня на груди. Я боялась пошевелиться, чтобы не потревожить его. Люк тихо захлопнул дверцу и занял свое место форейтора. Я вполголоса приказала гнать лошадей что было силы, чтобы за три часа уже приехать в Белые Липы.

Вечером следующего дня, совершенно обессиленная, я впервые отошла от постели Жана, поддавшись на уговоры Маргариты немного отдохнуть. Я прошла в свою спальню и, не раздеваясь, прилегла на постель. У меня ныла затекшая от напряженного сидения спина, ломило поясницу. Нельзя сказать, что беспокойство оставило меня. Перелом в болезни не произошел, напротив, она развивалась по нарастающей. Жану не становилось лучше. Правда, я не могла бы сказать, что положение его ухудшается. Только это и заставило меня на какое-то время удалиться.

Физически я была сломлена. Начиная со вчерашнего вечера, все обитатели Белых Лип снабжали меня советами насчет того, какие лечебные средства следует применять против такой болезни. Эти советы вконец меня измучили, и я выставила всех советчиков за дверь. Мы с Маргаритой остались у постели Жана. Я делала все, как говорил врач, но набор лекарств был невелик: пилюли и бертолетова соль для полоскания горла. Да еще доверов порошок. Жан все время находился в состоянии, близком к забытью, и я поила его, поддерживая ему голову. Жар по сравнению со вчерашним днем очень усилился. Теперь о бледности и речи не было: Жан весь пылал и часто, как в бреду, просил пить. Дыхание у него было прерывистым. Изредка, открывая глаза, он хрипло спрашивал:

– Ма, ты здесь?

– Да, мой ангел.

– А Маргарита?

– Она тоже рядом с тобой.

Это, видимо, его успокаивало. Он снова забывался, сильно сжимая мою ладонь горячими пальцами.

Я вспоминала все это, лежа на краешке постели, и сердце у меня сжималось от тревоги. Я терзалась очень мрачными предчувствиями. Но смертельная усталость была сильнее тревоги и предчувствий. Я уснула быстрее, чем предполагала, надеясь, что Бог помилует мальчика и Жану станет лучше.

Я проснулась оттого, что услышала чей-то шепот прямо над своим ухом. Сон как рукой сняло. Я увидела склоненное над собой лицо Элизабет. Было уже утро, рассвет пробивался в окна. Я снова услышала шум дождя – он шел уже третей день.

– Что случилось, Элизабет?

– Мадам, Маргарита устала и отправилась отдохнуть, а я согласилась заменить ее…

– И что же?

– Тревожно мне, мадам. Похоже, ребенку стало хуже. Я ведь не понимаю в этом ничего. Дышит он как-то странно. Мне страшно одной с ним оставаться. Как бы чего плохого не вышло, ваше сиятельство!

Смертельный страх на миг сковал меня, я просто окаменела. Потом, придя в себя, бросилась в двери, босиком, как была, выбежала на лестницу. От страха тошнота подкатила мне к горлу. Я проклинала себя в тот миг за то, что спала, что оставила Жана. О, если бы не это, все, возможно, было бы иначе!

Жан пылал так, что к нему страшно было прикоснуться. Некоторое время я молча стояла над ним, оцепенев. Казалось, за прошедшую ночь он похудел ровно наполовину. Рот его был открыт, он дышал трудно, с хрипами, лицо было бледное, даже слегка синюшное. На языке я заметила желтый напет. Собрав все силы, я наклонилась, слегка приподняла сыну голову и заглянула в рот. Понять что-либо было трудно. Мне казалось, я вижу опухоль в горле.

В ночном чепце явилась Маргарита, вместе со мной склонилась над Жаном.

– Господи ты Боже мой! – сдавленно ахнула она. – Да он же тает, как свеча, мадам!

– Это не просто простуда, – пробормотала я в ужасе. – У него, наверное, что-то с легкими. Он просто задыхается! И я ничего в этом не понимаю!

Я рванулась к звонку, что было силы затрясла его, сзывая прислугу. Мне стало ясно, что положение куда более серьезное, чем мы все представляли. Нам одним не справиться, здесь нужен человек, разбирающийся в медицине. Жана надо спасать… иначе и подумать страшно, чем все это может кончиться!