Чтение онлайн

Новорожденный не видит? Это написано в книгах. Это в сознании всех людей…

Потому что иначе как представить себе, что кто-либо мог бы устремить на ребенка такие прожекторы, которые не вынес бы ни один хирург?

Может быть, уменьшить свет, когда дитя появляется на свет? Да разве со слепым церемонятся? Итак, новорожденный слеп?

Откроем же, наконец, глаза, что мы увидим?

Голова едва вышла, тело – еще нет, а ребенок уже широко открывает глаза.

Пусть он их тут же с криком закроет, а маленькое личико омрачится невыразимым страданием.

Глаза Михаила Строгова жгут саблей, раскаленной добела. Итак, когда же Жюль Верн проделал этот эксперимент?

Если бы хотели отметить ребенка печатью страдания и насилия, дать ему понять, что он попал к сумасшедшим, лучший способ доказать ему это, направив на него ослепляющие лампы.

Как готовится хорошая коррида? Как делают «хорошего» быка бешеным, пьяным от боли и ярости?

Целую неделю животное держат запертым в темноте. Затем его внезапно выпускают под ослепляющий свет арены. И тогда он нападает; надо, чтобы убивал.

Рычи, толпа!

Кричи, ребенок!

Слепой ли новорожденный? Ослепленный…

А что до слепых…

Теперь уши.

Глух ли новорожденный?

Не более чем слеп.

Когда он появляется на свет, он уже давно все слышит. В теле матери он узнает так много разных звуков! Скрип костей, урчание кишечника, и такой важный барабан, просто колдовской – сердце. И более грандиозная вещь, иногда как дуновение ветра, иногда как ураган, – «ее» дыхание. Затем – слово, «ее» голос, это единственный по тембру, модуляциям, настроению голос, с которым растет ребенок.

А шум окружающего мира!

Ребенок знает голос своего отца задолго до того, как встретит его. А все вместе – какой великолепный концерт!

Конечно, все это смягчено, ослаблено, притуплено околоплодными водами. Как грохочет этот мир, рожденный в волнах! Наши голоса, наши крики должны казаться несчастному младенцу тысячекратным раскатом грома. Кто помышляет говорить тихо в родильном отделении?

«Тужьтесь! Да тужьтесь же!»

Эти вопли должны очаровать ребенка.

Ах, несчастный ребенок, какое же это бедствие – родиться, в мгновение ока очутиться в океане нашего незнания, невольной жестокости! Может быть, твоя кожа, мой маленький, менее измучена?

Полноте, ведь младенец ничего не чувствует!

На самом деле ничего?

Чувствует ли что-нибудь эта боязливая кожица, которая не знает: друг или недруг к ней приближается, и начинает дрожать? Эта кожа, которая не знала ничего, кроме нежности и ласки прикосновений слизистых оболочек, что она встретит? Гигиенические салфетки, грубые ткани, а иногда даже щетку! О, терновый венец! Новорожденный малыш попадает прямо-таки на острые шипы. Вот он и кричит. А мы хохочем во все горло. При виде таких страданий хочется крикнуть: «Хватит! Достаточно!»

Да, ад действительно существует. Это не сказка…

И там горит настоящий огонь.

Но этот ад не на исходе жизни, в загробном мире, он здесь, в начале пути.

Это та мука, на которую, сами того не желая, мы обрекаем ребенка, но это те шипы, тот огонь, который мы зажигаем между собой и невинным младенцем.

Ну это-то, наконец, все, конец всем пыткам?

Нет, нет, этот огонь, обжигающий кожу и глаза, проникает внутрь и жалит ребенка изнутри. Да, еще худшим является ожог воздухом легких.

Это то же самое, что в первый раз затянуться сигаретой, вдохнуть дым.

О, эта икота, эти глаза, часто полные слез, красное лицо, исступленный кашель!

Но настолько более жесток ожог, насколько более ново и оскорбительно – проникновение воздуха внутрь! Да, этот ожог превосходит по ужасу все остальные пытки. В ребенке все сжимается, все протестует, все отвергает. И за этим следует крик! Первый крик – это «нет»!

Это потрясение человека, которого убивают, насилуют, это страстный, пылкий отказ от того, что на самом деле является жизнью!

Ну наконец-то все, не правда ли?

Увы, нет!

Ребенок рождается, его хватают за ногу и принуждают висеть вниз головой.

Маленькое тельце действительно очень скользкое, все покрыто белой густой смазкой.

Он может выскользнуть из рук и упасть. До некоторой степени такой захват хорош. Хорош… для нас. Но находит ли приятным сам ребенок качаться вниз головой?

Без сомнения, он испытывает головокружение. В дальнейшем – это тревога, приходящая к нам вместе с кошмарами, где лифт пробивает потолок, с внезапными спусками с высоты шестого этажа, мерзкими падениями, когда кажется, что пол уходит из-под ног.

Все головокружения, все страхи в этом плане имеют одну метку: рождение. Это один из простейших механизмов. Но чтобы лучше его понять, нужно вернуться назад, в материнское лоно, проследить все злоключения маленькой спинки. Воистину, сила – «в почках», страх – «между лопаток». Мои состояния души – это фактически «состояния моей спины»!

В материнском лоне существование ребенка имело два этапа, два сезона, противостоящих друг другу, как зима лету.

Сначала это был «золотой возраст».

Эмбрион, маленький росток, неподвижный, но непрерывно делящийся, который в один прекрасный день становится плодом. Растение превратилось в животное: его поглощает движение, которое усиливается от центра туловища к периферии. Деревцо машет ветвями; плод двигается и наслаждается этим. Пьянящая свобода.

Да, это золотой возраст: маленькое существо не имеет веса, не имеет никаких преград, его носят воды и дают ему свободу птиц, живость рыб. Его королевство не имеет границ и не имеет преград его свобода: в течение первой половины беременности яйцо (мембраны, окружающие ребенка, воды, в которых он плавает) растет быстрее самого малыша.

Ребенку хорошо развиваться, благоденствовать: его империя развивается быстрее.

Если и коснется он слегка границ, то кажется, что они тут же до бесконечности отодвигаются.

У нас есть изображение счастливцев этого возраста: на их лицах выражение безмятежности и восторга.

Увы, отчего же все в один день должно превратиться в свою противоположность!

Даже будучи принцем, даже в глубине пещеры не ускользнешь от закона. Проклятый всемирный маятник! Во второй половине беременности все меняется: ребенок начинает расти быстрее, чем содержащее его яйцо. Он встречает стены. Он о них бьется. Вселенная захлопывается и снимает свою добычу. Где вы, солнечные дни юности, сумасшедшая легкость и свобода!