Чтение онлайн

Рост орков приблизительно тот же, что у эльфов, но отличались первые крупной, тяжелой костью и крепким, даже мощным сложением. Перед таким противником эльфы слишком хрупки. Преимуществами их являлись стремительная ловкость реакций и тщательно отточенное военное искусство. Наиболее близкий к боевым условиям опыт можно было получить лишь в очень юном возрасте и со взрослым противником, имеющем естественное превосходство в силе и массе. «Практикуйся сейчас, — говорили старшие. — Скоро ты вытянешься в свой полный рост и лишишься этой возможности.» И Наль следовал советам. С увлечением и жаром отдавался он тренировкам и не отступал, пока держался на ногах. В такие дни двор и сад заполнял звон затупленных мечей.

В виде отдыха пристально наблюдавший за воспитанником Эйруин предлагал тому кнефтафел — разновидность игры фигурками на расчерченном поле. Ларец с кенфтафелом передавался в семьях по наследству. В качестве материалов обычно выбирали оникс, гематит, жадеит, обсидиан, янтарь, горный хрусталь и лунный камень, рог или кость; простоэльфины могли довольствоваться и деревом. Фигурки вырезались с ювелирной тщательностью: Король в ниспадающих одеждах нес на голове крохотный венец, Варлорд в развевающемся плаще сжимал в руках маленькие мечи, Всадник застыл на взвившемся на дыбы единороге, Лучник натягивал свой боевой лук, а Волк несся по полю, подняв шерсть на загривке.

Король устанавливался позади войска. Перед Королем вставал Варлорд: самая сильная фигура в игре. По правую руку от Варлорда устанавливался Всадник, по левую — Волк; с боков их прикрывали два Лучника. С флангов в ряду располагались также Лучники, ближе к центру Волки, и два Всадника в середине. Еще один Волк и один Всадник вставали в первом ряду. Начать игру могла любая фигура, кроме Короля. Правила слегка варьировались в зависимости от формы игры и местного обычая, но защита Короля всегда оставалась одной из главных задач. Кто терял Короля, терял все.

Игра увлекала Наля; следя за войсками из зеленого авантюрина и белого кварца, он мысленно переносился на поля настоящих сражений. И однажды Эйруин улыбнулся, начав проигрывать все чаще.

* * *

Старшие ступени Университета подошли незаметно. Настала пора расставлять приоритеты согласно избранному на будущее пути. Как дочь члена Верховного Совета, Амаранта уделяла бoльшее внимание праву и экономике, таким важным языкам Мидгарда, как франкский, германский, англеский и нижнеземельский, музыке и тонким искусствам. Благородной леди в силу своей привилегии и отчасти обязанности путешествовать подобало быть готовой к самым разнообразным ситуациям, что предполагало владение хотя бы азами основного орочьего наречия. Налю, готовящемуся к военной карьере, пришлось взять целый объемный курс «Орочьи языки и наречья» для объяснения с врагом, а возможно, и участия в переговорах. Эти уроки были из самых неприятных. Вражий говор звучал как брань, но вдобавок приходилось знакомиться и с настоящей орочьей бранью, что эльфу не только на уста, но и на ум не придет. Чтобы не осквернять уст и слуха присутствующих, преподаватели показывали страшные и грязные слова на письме. Военное дело не допускало недопониманий, в худшем случае грозящих поражением. Также Наль более углубленно изучал право, мидгардские языки, а еще врачевание, особенно необходимое воину.

— Как можно полагать, что мыши самозарождаются из соломы! — возмущался Кардерет, пока студенты располагались для обеда в парке за Университетом. — Или не видели они мышей!

Урок изучения жизни и культуры людей только что окончился. Ветер звал пробежаться вместе с ним по усыпанной синими пролесками и весенними звездами лужайке. Над головой возвышалась астрономическая башня. Выветрившиеся от времени гранитные блоки поросли затейливыми лишайниками. На рассвете длинная тень тянулась до более приземистой зубчатой башенки Военной Академии, а на закате указывала на расположившуюся в преддверии Светоча, университетского квартала, таверну «Белый Волк».

— Люди плохо видят, и потому не могут различить ожидающей мыши, — пожал плечами Дероальт.

Кардерет фыркнул, раскрыл свой заплечный мешок и достал оттуда пирог с сушеными яблоками и шалфеем.

Теролай поймал приятеля за руку и со смехом встряхнул:

— Телята зарождаются из стога сена, щенята из соломы, постеленной в конуре… Нет, что-то эта сухая трава слишком изобретательна, нужно больше разнообразия!

— Ты забыл про грязную сорочку в качестве важного условия, — фыркнула Фенрейя. Обсуждение чудных и чуждых людей, их постепенно проясняющегося на лекциях быта и поверий, сделалось для студентов обычаем, наряду со спорами о неприязни лесных троллей к некоторым растениям и холодному железу и пересказами охотничьих историй о крылатых оленях.

— Ягнята зарождаются… — Бейтирин наморщила нос, продолжая игру. — Только не из травы…

— Котята — из мотков пряжи, что они постоянно путают, — улыбнулась Амаранта.

Наль с трудом оторвал от нее взгляд и откусил от черничного пирога, который давно держал в руке.

— А лесные коты — из мха и перезимовавших листьев, — добавил он.

— Если люди не видят ничего вокруг, то могут знать что-либо лишь о себе, — хмыкнул Мерхард, заканчивая свой обед.

Студенты притихли. Каким образом зарождаются высшие существа, эраай, они до конца еще не знали сами.

— Явно не как животные, — убежденно озвучил Дероальт повисшую в воздухе мысль.

Остальные дружно поддержали. В безмятежный полуденный час можно было услышать от «Белого Волка» перебор струн лютни и задумчивый мотив флейты. Менестрели наигрывали мелодии для привлечения посетителей.

— Люди действительно видят не дальше своего носа, — заявила Фенрейя. — Дядя Себерн говорит, можно пройти мимо человека в лесу, в городе, в доме, а тот даже не заметит.

Наль воздел руки к небу:

— Как удается им при этом успешно охотиться?

Всем хотелось подольше обсудить противоречивую природу людей, однако разговор прервал короткий медный удар колокола. Перерыв окончился.

— Что у тебя сейчас? — спросила Амаранта, изящно поднимаясь с земли и откидывая за спину переплетенные с металлическими бусинами платиновые волосы.

Тот протянул ей оставленную на траве сумку и невольно задержал руку дольше необходимого, когда пальцы их соприкоснулись.

— Орочья ругань, — усмехнулся он наконец. — Уже заранее вянут уши.

Не только Фрозенблейды с вниманием и заботой наблюдали за взрослением наследника Лонангара. В одну из редких и непродолжительных встреч Эйверет, оставшись наедине с Айслин, осмелился просить ее руки.

— Сын твой скоро станет полноправным лордом; ты знаешь, что он дорог мне, как близкая кровь, — говорил Эйверет, — и теперь я спокоен за него. Ты же свободна связать свою жизнь с избранником, если пожелаешь; знай, что я приму любое твое решение, но всегда буду ждать тебя.

Айслин устремила на старого друга испуганно распахнутые хрустально-голубые глаза.

— Я не могу думать об этом до его совершеннолетия, — прошептала она.

* * *

В этот раз было объявлено о раздельном уроке здравознания и врачевства, как случалось иногда; новости не придали особого значения. Леди Кериден вызвала девушек в один из учебных залов, однако лорд Гвенкалор не торопился объявиться. Наль с товарищами радовались продленному перерыву. Одни играли в Дивные Кристаллы, иные увлеклись планами на будущее, кто-то затеял шуточную потасовку. Лорд Гвенкалор заметно опоздал. Он отвел юношей в самый дальний в коридоре учебный зал, а потом рассказал все о том, как происходит уединение в спальне между супругами. Существовал повсеместно принятый метод изложения данной темы — сдержанно и сухо, но достаточно подробно, дабы не оставлять места нездоровому любопытству. Наль уже давно подозревал что-то подобное, однако рассказ вызвал в чувствах юных эльфов немалое смущение. Когда урок окончился, оказалось, что девушек уже отпустили. Это был последний урок учебной седмицы. Мысленно Наль от души поблагодарил преподавателей за мудрое решение. Он не был уверен, что осмелился бы вскоре после такого посмотреть в глаза Амаранте, тем более что она только что слышала то же самое.