Чтение онлайн

— В следующий раз наказаны будут все.

9. Исключительная возможность

Сердце Амаранты сковывала бессильная тупая тоска. Она видела убогое, покосившееся человеческое поселение; низкие лачуги теснились на берегу. Дом был разрушен. Люди с огнестрельным оружием и свирепые орки разорили и разграбили Исналор; возврата не было. Норды рассеялись по северному Мидгарду, затерялись среди чужих лесов и полей.

Она видела себя бредущей в прохудившихся сапожках сквозь мокрый снег к вялой и покрытой льдом равнинной речке, видела свои руки, когда-то безукоризненно белые, истертыми до мозолей, покрытыми иссушенной растрескавшейся кожей. Их сводило ледяной водой, пока она отстирывала в проруби грубое грязное белье. Она видела, как возвращается в заплесневевшую лачугу под подозрительными взглядами крестьян; своей ей здесь никогда не стать, да и задержаться надолго не придется. Сниматься с места необходимо каждые десять зим, чтобы избежать обвинений в колдовстве за отсутствие признаков старения. Манеры, осанка, внешность и так выдавали в эльфах чужаков. Выходя из дома, лица приходилось мазать сажей, чтобы не попасть на костер за бросающуюся в глаза красоту скорее, чем за долгую молодость. Собственные узловатые пальцы с черной каймой под неровными ногтями начали потрошить рыбу — скудный ужин. Скоро вернется из леса усталый грязный Наль, подбросит сырых дров в печь и усядется за стол; пропахшими рыбой узловатыми пальцами подаст она ему миску. В рыбьей вони, в дыму тлеющих дров завершится серый вечер.

Открыв глаза, Амаранта прерывисто вздохнула. Сон повторялся по нескольку раз в седмицу. Каждый раз, пробуждаясь, она долго лежала, слушая удары собственного сердца и вой вьюги за окном, и повторяла про себя слова Наля, сказанные ей в холле, пока не засыпала вновь.

* * *

Полгода подготовки летели на одном дыхании. Наль упивался тренировками, а вечерами в изнеможении падал в постель и засыпал крепким, здоровым сном. Последствия дуэли оказались не менее тяжелыми, чем травмы от поединка с Эльгартом. Потрясенный собственной выходкой, он просидел тогда на постели всю ночь, обхватив голову руками и размышляя, что будет, когда он провалит испытания. Потом он решил, что новая саднящая боль и затрудненные движения — это исключительный опыт, которого не выпадало другим воспитанникам, и блестящая возможность испытать себя в наиболее приближенных к настоящим условиях для предстоящих битв. Ему нравилось оттачивать движения до совершенства, кружиться в танце с оружием, испытывать границы возможного и бросать вызов собственному мастерству. Ментор Эльгарт наблюдал за ним молча и внимательно. Из сверстников Амаранта более других понимала, чего это все стоило Налю. Вскоре после дуэли, не найдя его ни в общем зале, ни в корпусе юношей, она спустилась в тренировочный зал, откуда доносился шум.

Используя то один меч, то два, Наль кружил вокруг мишени, изображавшей фигуру в полный рост, налетал, отступал и снова бросался в атаку. Губы его были плотно сжаты и белы, брови сдвинуты, но более ничто не выдавало напряженного мучительного усилия. Амаранта осторожно подошла, так, чтобы заблаговременно оказаться в поле его зрения.

— Зачем… Ты только ослабляешь себя двойной нагрузкой. Что если это затруднит прохождение испытаний? Обожди, пока заживут твои раны!

Он обернулся к ней, и в глазах его неожиданно заплясали шальные, игривые огоньки.

— Но враг-то не станет дожидаться, пока мои раны заживут, верно?

В другой раз он вновь отсутствовал в уютном общем зале с его играми и пахнущими старыми страницами книгами, но в тренировочном зале было тихо. Озадаченно заглянув внутрь, Амаранта увидела, что Наль сидит на полу, упираясь в него ладонями. Мечи лежали рядом. Он был очень бледен. На лбу и над верхней губой блестели капельки пота. Туника прилипла к напряженной прямой спине. Не уверенная, что он захочет, чтобы она видела его сейчас, девушка все же поддалась порыву и опустилась рядом. Может ли искреннее участие задеть его гордость? В конце концов, недопонимание между ними уже едва ли возможно. Однако, как эльнор должен обращаться с эльнайри как с прекрасным хрупким сосудом, и сам он является существом хрупким и сложным, гораздо более сложным, чем та глина, из которой он создан. Амаранта только начала познавать душу такого существа. Ранить можно было и излишней прямотой, и наигранной беспечностью.

— Хочешь поиграть в Дивные Кристаллы? — предложила она, надеясь, что избрала верный путь. — Дероальт несносен, и выигрывает уже в третий раз. Ты нужен нам.

Наль поднял на нее голову и посмотрел странно отрешенными, невидящими глазами.

— Я сейчас продолжу… Сейчас поднимусь и продолжу.

Помимо постижения различных видов борьбы воспитанники Двора Перехода стреляли из лука и арбалета, плели канаты и с их же помощью лазали по стенам, пытались разводить огонь в сырость и непогоду (наступающая весна предоставляла для этого множество возможностей), бегали и катались верхом вокруг Оленьей Крепости в седле и без него, а временами стирали одежду и сами готовили себе пищу.

— Можешь не стараться, сын оружейника, — задорно заверил однажды Мерхард. — При дворе не примут тебя с распростертыми объятиями, тем более что ты успел драться с представителем Первого Дома, даже не достигнув возраста. Не желаешь ли дуэли с кем-нибудь еще?

— С тобой? — Наль утер пот со лба тыльной стороной ладони, повел плечами, проверяя, как отзывается гудящее тело. Подростки расходились по спальням после долгой и утомительной вечерней тренировки.

— Ну нет! Это ты имел оплошность вывести себя из строя в столь ответственный период!

— Отстань, сын судебного обвинителя. — Голоса гулко и глухо отражались от стен промозглых полутемных коридоров с редкими дрожащими огнями факелов. — Иди создай мышей из своей грязной сорочки.

— Я возьму твою, — сострил кислую рожицу Мерхард.

— Отбери! — Наль вызывающе развернулся к нему, раскидывая руки.

— Очень надо, — пожал плечами эльф, делая вид, что занят поисками двери в купальню.

И новое занятие появилось у воспитанников. Может статься, что лишишься оружия: как защитить себя тогда? Неужели опустить руки и ждать расправы? Не кулачному бою обучали наставники, хотя при необходимости можно было использовать и кулак. Воспитанники познавали тонкую и ловкую борьбу, полагаясь лишь на собственное тело. Безоружным избежать смертельного удара, повергнуть нападающего на землю, вырваться из любого захвата, сделать собственные руки и ноги точным, опасным оружием, перехватывать оружие врага учились они.

Волнение, охватившее подростков в самом начале подготовки и понемногу улегшееся, нарастало вновь.

— Я так ожидал достижения возраста, а теперь, когда до него остается совсем немного, мне даже жаль, что седмицы летят столь быстро, — поделился Дероальт.

Близился отбой: юноши собрались в спальне, однако никого не клонило в сон, несмотря на усталость. Недавно подброшенные дрова трещали в камине, разгоняя вместе с укрепленными в разветвленных оленьих рогах свечами на стенах синеватую и уже испускавшую промозглую сырость тьму месяца пробуждения. Теролай расплетал светло-пшеничную косу. Кардерет читал «Сказание об охотнике Ульнаре в Искаженном лесу» лежа, придвинув к постели табурет с горящим на нем масляным светильником.

— Это мне знакомо, — улыбнулся Теролай. — И заставляет еще более уважать людей. Сколько всего должны они успеть за отведенное им время.

— Люди удивительны! — горячо подхватил через проход между кроватями простоэльфин Кеол.

— Ты их даже ни разу не видел, — насмешливо заметил Наль. Он сидел на высоком подоконнике в одних штанах и нижней сорочке и болтал ногами.

— Достаточно, что они достигают возраста к шестнадцати зимам, а наши ровесники уже могут иметь взрослых детей и управлять войском, — парировал Теролай. — А также, большие раны на них заживают хуже, чем на нас, и все же немало доживают до заката своих лет.

— Мелкие раны заживают хуже, — возразил Мерхард.

— Большие.

— Мелкие.

— И почему это мелкие? Вспомни иллюстрацию, где наша рана средней тяжести редко оставляет человеку возможность выжить!

— Мне помнится, что у человеческих воинов больше шрамов, ибо даже небольшая рана может оставить след, — заметил Наль.

— Любые раны заживают хуже, — вмешался от книги Кардерет. — Это какая-то особенность их тканей.

— Кто-то с успехом выпустился из Университета, — протянул Дероальт в сторону Теролая и Мерхарда.

Последний открыл рот, чтобы что-то возразить, однако Теролай опередил его.

— Люди удивительны, ибо способны достичь столь великих духовных высот, что ради них Создатель побеждает чин естества, и открывает им множество дарований.

— Это верно, — согласился Наль.

Мерхард развел руками.

Все закивали. За окном бушевало ненастье. Отступающая в горы зима временами еще бросалась сражаться с весной, и от состязаний их снег смешивался с дождем в ревущих вихрях.

— Еще мне все чаще приходит на ум, как от волнения перед Его Величеством кто-то забыл слова присяги, — негромко нарушил задумчивое молчание Дероальт.