Чтение онлайн

К неожиданности всех, после первого испытания друг друга в бою, бросился он прямо на меч ошеломленного Кетельроса. Тот успел лишь чуть отвести клинок — вместо глубокого ранение вышло более поверхностным и скользящим. Отчаянный бросок под оружие, тем не менее, вывел Эйверета из дальнего боя в ближний, и позволил нанести свой удар мгновением ранее.

Пусть еще спорили эльфы о правилах дуэли, в них не оговаривалось, что ради победы нельзя прибегнуть к поражению. Прием, хоть и отчаянный, был известен, и никогда не расценивался иначе. Вопрос чести сомнению не подлежал.

Лицо Наля просветлело; он быстрым шагом подошел к раненному и сердечно стиснул его руку.

* * *

Вечер в особняке Фрозенблейдов выдался тихим. Айслин закончила массировать протянутые ладони и пальцы Наля, поцеловала его в лоб и вернулась к Эйверету. Тот все пытался успокоить ее и даже улыбаться, хотя боль и жар уложили его в постель.

Наль уронил голову на руки и долго сидел без движения. Разве он не сделал все правильно? И он, и Эйверет. Полные слез глаза матери во дворе замка без укора смотрели в душу. И мягкое молчание ее, также без укора, без гнева, было невыносимым. Остаток дня она избегала смотреть Налю в глаза. Сначала сын, потом муж. Ранение Эйверета колебалось на грани опасного. Чуть глубже, чуть в сторону, и дня этого он мог не пережить. Однако победа перед всеми, пусть немного омраченная своей ценой, защитила честь Айслин и через то оправдала остальных членов Дома.

Все было сделано правильно.

Понимала это и Айслин, но вместо долгожданного утешительного покоя перешла от одного одра болезни к другому. Наль встал и заходил по залу как запертый в клетке зверь. Эти дни он выполнял упражнения для рук даже слишком прилежно, останавливаясь лишь когда те окончательно переставали слушаться от усталости и мускулы начинало тянуть. Все старания его оставались безрезультатными. От отчаяния хотелось выть. Он не верил в исцеление, и совершал предписанные движения механически, пока хватало сил. Расслабиться и читать не удавалось. Для игр не было настроения. Любая беседа и ход мыслей в одиночестве упирались в его новое положение калеки и обесчещенного. Он мог кружить по одним и тем же беспросветным мыслям, как тропами бескрайнего леса на грани миров, где встретил Лонангара. Но теперь проблеска света не было.

Когда холодные мигающие звезды густо высыпали на осеннем небе, он понял, что не ляжет сегодня в постель. Ему опротивела настойка мандрагоры от болей и бессонницы. Когда удавалось заснуть, являлись кошмары. Просыпаясь, он ощущал во рту гнилостный привкус тины и болотной воды. Дыхание было судорожным и беспорядочным, словно легкие только освободились от гнета. Как-то зеленые разводы тины остались на подушке. Он не говорил никому, чтобы снова не напугать, да и сам понимал, что это означает.

Из гиблых болот удалось вырваться, но болота притащились за ним.

Завитушки латунного подсвечника тускло поблескивали в потемневшем помещении, словно глаза вылезающего из топи линдорма. Наль резко опрокинул подсвечник рукой. По пути к выходу из-за кресла на него выпрыгнул крупный пушистый кот, попытался, играя, ловить за ноги.

— Не сейчас, Нагломорд, — отмахнулся Наль.

Кот не принадлежал к потомкам тех, что сопровождали нордов в самовольное изгнание после Огненного Дождя. У него было всего два глаза, один нос и один рот, не было крыльев, и ни голова, ни тело, ни глаза даже не разделялись причудливым окрасом напополам. Свежая кровь поступала в кошачий род Северных Королевств из человеческих поселений. Случилось так когда-то и с маленьким растрепанным комочком на опустевшей в ливень деревенской улице Сверигг. Подобранного зверька так и не отучили совать любопытный нос в каждую посуду, шкатулку и распахнутую книгу, и Наль назвал кота Нагломордом.

Полоса света под дверью одного из кабинетов светилась утешительно, в отличии от спальни Айслин и Эйверета, откуда Наль поспешно отвел взгляд. Дядя недоуменно поднял голову на тихий стук. Брошь в руках его изображала оплетающие красно-зеленый неотшлифованный осколок яшмы древесные корни. Он вправлял в тянущиеся из основания корней листья крошечные зеленые бериллы.

Наль прочистил скованное внезапной нерешительностью горло.

— Эйруин… найдется ли у тебя простая работа для меня?

* * *

Амаранта почти летела по коридорам замка, чуть касаясь остроконечными атласными туфельками пола, свежа и прекрасна, как безмятежное зимнее утро. Разве могла она подумать, впервые ступая по тронному залу в качестве леди при королеве, что место это однажды станет ее законным домом! Протянув руку, она коснулась пальцами холодной, гладко отполированной поверхности мраморной колонны в темно-малиновых прожилках, а поравнявшись со статуей одной из первых тайр-леди Исналора, на ходу подхватила юбку, поклонилась ей, выставляя носок, и едва не рассмеялась.

Принцесса выше тайр-леди, которая является лишь родственницей короля.

За статуей коридор делал поворот, и Амаранта почти столкнулась с высокой, отрешенной фигурой, чья кожа была бледна и холодна, как светло-серый мрамор колонн нижней замковой галереи. При виде бывшего жениха ясное чело ее слегка омрачилось. Он хотел скрыться в одном из залов дворца, где свел их случай, однако девушка заговорила, сдержанно, смотря в сторону.

— Лорд Нальдерон. Как я поняла, вам не нужно… кольцо, о котором мы недавно имели разговор. В таком случае могла бы я получить его назад… на ваших условиях?

На скулах Наля невольно проступили желваки. Недавно. Для него это была целая жестокая вечность.

— Его больше нет.

Хрустальные глаза изумленно расширились. Она посмотрела прямо на Наля. Казалось, Амаранта не могла поверить услышанному и искала в словах его намек на злую шутку.

— Что означает… нет?

Он подавил спазм в горле.

— Пламя в кузничном горне горит так жарко и беспощадно.

— Ты правда… сделал это? — тихо проговорила она наконец.

— Что бы могло помешать мне?

Амаранта молчала, не отрывая от него взгляда, и борьбу чувств в ней выдавали хрустальные влажные блики в глазах и напряженный подбородок. Она не находила ничего, что не послужило бы ей самой упреком. Наконец бывшая невеста удалилась, так и не проронив ни слова. Столь желанный когда-то шорох платья стих вдали. Наль отвернулся и тяжело оперся о статую тайр-леди, которая взирала на него с высоты мраморного пьедестала с застывшей безучастной полуулыбкой на холодных губах.

* * *

Несмотря на все лечебные труды и заботы, нанесенные болотным змеем раны едва затягивались и продолжали гноиться. После очередной перевязки, которую проводил после осмотра Эйверета сам магистр Лейтар, Наль, напряженно наблюдавший за его сосредоточенным лицом, вымученно улыбнулся:

— Что происходит, магистр? Почему я не выздоравливаю?

— Вам придется набраться терпения, лорд Нальдерон.

— Неужели я недостаточно вам плачу?

— Я спишу эту дерзость на ваш недуг, лорд.