Дырка от бублика 1. Байки о вкусной и здоровой жизни
Шрифт:
У Аполлона задёргались плечи.
– Мальчик, дорогой, не надо… Не надо!..
Тётушка подбежала к племяннику и, глотая слёзы, обняла. Дядюшка тоже растерянно заморгал и суетливо поднес стакан с соком:
– Ну, ладно… Ладно… Выпей… Легче станет…
Страдалец сделал глоток и с досадой тряхнул рукой:
– Чёрт знает что! Зачем живём? Что суетимся? Что выигрываем? Все мы, как только родились, уже проиграли, потому как умрём!
Аполлон ещё раз тряхнул рукой, но уже более решительно:
– Впрочем, наше дурацкое мельтешение… Убери эту изжогу, дядюшка, и неси шампанское и ананас. Я на кухне видел это заморское чудо. Мама у меня была… Да что теперь говорить! Всё равно откапывать поздно… Тем более что она завещала…
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!Удивительно вкусно, искристо, остро!Весь я в чём-то норвежском! Весь я в чём-то испанском!Вдохновляюсь порывно! и берусь за перо!Стрекот аэропланов! беги автомобилей!Ветропросвист экспрессов! крылолёт буеров!Кто-то здесь зацелован! там кого-то избили!Ананасы в шампанском! – это пульс вечеров!В группе девушек нервных, в остром обществе дамскомЯ трагедию жизни претворю в грёзо-фарс…Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!Из Москвы – в Нагасаки! Из Нью-Йорка – на Марс!Аполлон снова взялся за пульс и ещё нервно, но уже облегчённо вздохнул:
– Вот, пожалуйста! Отпустило! Вегным кугсом идём, товагищи!
Через несколько минут все пили шампанское и, смеясь, рассказывали друг другу анекдоты и весёлые, вполне правдоподобные истории. Слегка захмелевший дядюшка позволил себе даже посетовать на свою, весьма не хилую, судьбу:
– Деньги в наше время – ерунда! Что на них купишь? Нужны связи!
– Фройндшафт энд френдшип?
– Вот именно! Я всегда тонко чувствовал конъюнктуру. Сейчас все крепко повязаны друг с другом…
– Как в шайке-лейке!
– Ещё безобразней, Поль, потому как по мелочам. И вообще, не я породил этот бордель, а бордель породил меня. По своим способностям я мог быть вторым Плевако или первым дипломатом, но всё это не очень-то требуется и не очень-то оплачивается в наше время. На хорошее дело таланту путь неперспективен. В гробнице талантов мы живём. В гробнице!
И тут уж, как говорится, спрос требует предложения, а для них… – дядюшка ткнул пальцем в люстру, – нужен я такой. Снабженец! Козырная шестёрка! И знаешь, Поль, у меня так называемых друзей почти столько же, сколько абонентов в телефонной книге, но случись что – все отвернутся. Впрочем, может быть, и не все, и то потому, что мне слишком много известно такого… – дядюшка брезгливо сморщил нос.
– Как вверху играют, так внизу и пляшут!
– Истина! Великая истина! Впрочем, что я тебе рассказываю. У тебя же самого богатейший опыт…
– Вот именно! Поэтому я и хочу не работать, а трудиться. А может быть, я хочу и чего-нибудь другого?.. Не знаю… Одно ясно – устал я ломать перед каждым подонком шапку своего ума и таланта.
Люди посланы делами.Люди едут за деньгами.Убегают от обиды, от тоски.А я еду, а я еду за мечтами,За туманом и за запахом тайги.С завтрашнего дня я завкультмассовым сектором одного из ваших местных клубов!
Тётушка оторвалась от журнала мод и в ужасе всплеснула руками:
– Что ты! Бог с тобой, Аполлон! С твоим образованием! С твоими талантами! И потом, там же платят копейки!
– Искусство принадлежит народу, тётушка! Вот я и иду в народ. А деньги… Есть у меня… На ближайшие пять лет хватит.
– А что, забавно… Иди, Поль, а я посмотрю и, может быть, – за тобой! – дядюшка поднял бокал.
– И не надо транжирить свои копейки. Пока ты здесь, – я твой меценат и спонсор. Ура, обеспеченным народовольцам!
– Урра! – ответствовал племянник, и бокалы сошлись в хрустальном звоне.
– Что вы, сумасшедшие? Какой народ? Мальчику нужно идти в филармонию, оперный театр, эстраду. На телевиденье, наконец!
– Всё было, всё надоело! Не было самодеятельности. Кстати, прекрасное двухкоренное слово – «сам делаю»! Вполне совпадает с моим божественным предназначением. Ура первому самодеятельному творческому коллективу «Бог Саваоф и компания»!
В глубине дачи зазвонил телефон.
– Странно, кто бы это мог быть? – пробормотал Соломон и вышел.
– Я знаю, что тебе нужно, Аполлон. Тебе нужно жениться. Ты уже вполне, так сказать…
– Половозрелая особь, тётушка, половозрелая!
– Фу, Аполлон, фу! Я говорю дело. Пойдут детки – и сразу всё встанет на свои места.
– Что ты! Чур меня! Ты что, забыла? Я же пробовал! И вообще, любовь не только не картошка, а именно то стихийное яблоко, которое поранило лысину Ньютону. Ну а я…
Ей-богу, лучше в дым напиться,Чем в молодых годах жениться!Подумай только, что в женеХорошего? Уж при лунеС ней прятаться в садах не будешь,Побед любовных вкус забудешь,И говорить о них не смейРевнивой стражнице своей.И днём и ночью твой покойНарушен хитрою пилой,Что ранит очень постепенно,Но к сроку сточит непременноМужское «Я» твоё, как дубНа землю валит червя зуб.И о бюджете разговорыВ твоём мозгу просверлят норыИ все былые кутежиТам не оставят и межи.А как начнут плодиться дети,Так тотчас радости все этиСемейной жизни в сотни разУмножатся. Печальных глазТогда не оторвёшь от быта.И будет молодость забыта,И будешь, как прекрасный сон,Ты вспоминать свой юный звон…Нет, камня пусть ударит град,Чем этот жуткий дантов ад!Нет, петля лучше тигры злой,Что называется – женой!– Боже мой! – воскликнула тётушка.
– Да, тётушка. С эмансипацией и феминизацией перегнули палку. Забыли, что мужчина биологически ориентирован на цель и победу, а женщина – на стабилизацию и гармонию. Женщина, у которой одна из основных божьих программ – жертвенность и охрана семейного очага, должна многим жертвовать во имя гармонии и продолжения рода человеческого. В том числе, конечно, и взбрыкивая иногда и как бы ускользая, дабы азарт и восторг удачливого охотника в мужике не угасал. Но именно – как бы! А главное всё-таки – кормить и хвалить, кормить и хвалить!
– И быть всегда готовой к любви! – добавила тётушка.
– Ну, без этого вообще не о чём говорить! Кривой, косой, горбатый, безногий, большой, маленький, худой как щепка и толстый как бочка, бедный, богатый, удачливый и не очень – мужчина всегда должен чувствовать себя дома солнцем и главой. Вот как ты это делаешь. Ты хоть и подначиваешь Соломона, но всё время чувствуется, что в семье он – король, император и президент. Женщина – то окружение, которое делает либо короля и мужчину либо раба и тряпку. И прежде всего – для самой себя! Или подвигает на подвиги, или загоняет в бутылку. Понимаешь, сначала задавят мужика, а потом его же и обвиняют в том, что он не мужчина. И плохо ведь самой бабе без стороннего мужского характера. Плохо! На том же биологическом уровне плохо.
Скучно, в конце концов. Нельзя солнцу быть луной, а луне – солнцем!
– Бедный мальчик… – тётушка бережно поправила слегка растрепавшиеся джунгли роскошной шевелюры племянника.
Дверь веранды хлопнула.
Тётушка и племянник вздрогнули.
На пороге стоял дядюшка.
Глаза у него были круглые.
«Золотая» молодёжь
Жена ответственного работника уронила в унитаз бриллиант, и уже четвёртые сутки по всему дому грохотали очумелые сантехники.