Чтение онлайн

– Ты хочешь кушать?
– спросил я девочку, глядя на висящие часы между шкафчиками.

Время было уже послеобеденное.

Джасмин подняла на меня янтарные глаза и кивнула.

– И что ты любишь?
– стараясь не обращать внимания на холод, поинтересовался я.

Она, наконец, закрыла дверцу, но я всё так же чувствовал себя неуютно.

– Арозон сделал мне большой бутерброд, - тихо проговорила она.
– Он сказал, что вы не любите готовить.

– Бутерброд?

Тут я вспомнил, как съел его, ни о чём не подозревая.

– Бутерброд?
– повторил я уже совсем другим тоном.

Джасмин снова кивнула.

– Э... Боюсь, его больше нет.

– Я так и поняла.

– Да? Тогда, нам надо что-нибудь сделать для тебя ещё раз. Есть предложения?

Она опустила голову в раздумьях, и мне пришлось сильнее наклониться к ней - она тихо говорила.

– Оладьи.

– Оладьи?
– снова переспросил я.
– Боюсь, я не умею их готовить...

Только сейчас до меня дошло, что я должен сделать их разных продуктов что-то съедобное.

– Может, что-то попроще?

– Бутерброд, - пробубнила она, не поднимая головы.

– Э, хорошо. Садись за стол.

Глядя строго себе под ноги, Джасмин прошла к столу со стеклянной столешницей, за которым Арозон чаще всего устраивал праздничные ужины. Я думал, что она сядет за барную стойку, но до меня не сразу дошло, что круглый стул для неё был непомерно высоким. Интересно, для своего возраста, она нормального роста? Или слишком маленькая? А может, наоборот, высокая? В детях я совершенно ничего не понимаю.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я открыл дверцу холодильника, быстро вытаскивая продукты, которые лежали ближе всех. Я не думал, сгодятся ли они для такого лёгкого с виду бутерброда. Мне просто очень хотелось быстрее закрыть эту холодильную камеру, которая легко сведёт в могилу любого.

– Та-ак.
– Я разложил целлофановые пакеты и коробочки перед собой.

В них была завёрнута или упакована еда. И зачем так уродоваться? Разве нельзя было сложить всё просто так? О, чёрт, что это? Зачем Арозон завернул каждую мандаринку в отдельный пакетик? И нужны ли мандарины для бутерброда? Если только, Джасмин хочет какой-нибудь экзотики.

Зато я легко узнал ветчину, сыр и веточку салата, которую не надо было резать. Майонез я терпеть не мог, поэтому не стал даже рассматривать его кандидатуру на присутствие в бутерброде. Хлеб... Где же хлеб? Я заметался по кухне, в поисках чего-нибудь мучного, и отыскал в верхнем ящике вместе с пакетиком муки. Мельком глянув на Джасмин, которая скромно сидела за столом, разглядывая свои руки, я достал длинный нож из магнитного хранителя и нарезал несколько ломтиков хлеба. Распаковав ярко-красные помидоры, нарезал и их, положил по всей поверхности продолговатого куска. Потом ветчина, сыр, снова помидор, веточка салата, снова ветчина и сыр. Глянув со стороны, понял, что чего-то не хватает. Но чего? Я попытался вспомнить бутерброды Арозона. Хм... Хм... Горчицы! Небольшую баночку я нашёл в самом дальнем шкафу спустя целых пять минут. Снова посмотрел на Джасмин, её поза не изменилась.

– Последний штрих, - пробормотал я, укладывая поверх всей конструкции второй ломоть хлеба.
– Прошу!

Я поднёс ей результат своей деятельности на тарелке. Джасмин, мельком посмотрев на меня, сразу схватила бутерброд, и я заметил ещё один свой промах. Я положил слишком много ингредиентов, и девочка просто не сможет откусить. Она недолго думала, разделила бутерброд на две части и... одну протянула мне.

– Спасибо, - с опозданием поблагодарил я, усаживаясь напротив.

Но пришлось тут же встать.

– Ты что будешь пить? Чай? Сок?

– Чай.

– Я тоже.

Хотя на самом деле мне хотелось чего-нибудь покрепче. Я вспомнил Арозона, который в первую встречу с ней сказал, что тоже любит оладьи, тогда как на деле их ненавидел.

Пока кипел чайник, мы сидели друг напротив друга. Джасмин смотрела в сторону, а я на неё. Сегодня она убрала волосы в хвост, открывая своё худенькое чистое лицо и чуть оттопыренные ушки с одной маленькой родинкой на виске. Она безостановочно кусала свои губы и смешно дёргала тонким носом, будто ей сильно хотелось чихнуть. Пили чай тоже в молчании, и по окончанию нашего скудного обеда, она взяла всю грязную посуду и вымыла. Прежде чем уйти, Джасмин сказала, не глядя на меня:

– Я пойду.

– Конечно.

И больше я её сегодня не видел. Она заперлась у себя в комнате, временами доносился стук кисточки о баночку с водой.

Арозон вернулся через два с половиной часа.

– Я дома!
– крикнул он.

А через мгновение в гостиную ввалилось что-то большое, навьюченное пакетами и сумками. Я помог другу разложить всё на диване. Арозон выглядел уставшим, но счастливым. Нагнувшись ко мне, чтобы не услышала Джасмин, он прошептал:

– Я купил ей подарок.

Я осмотрел гору покупок.

– Да, ей трудно будет его не заметить.

– Да я не про вещи! Смотри...

Он не договорил, так как в гостиную вошла Джасмин. Увидев моего друга, она улыбнулась, а я неожиданно почувствовал смесь радости и обиды.

– Привет!
– Арозон подошёл к ней и легко обнял.

Я увидел, как её бледные ручки сцепились у него за шеей. Одной ладонью она обхватила его косичку.

– Привет, - ответила она ему.

– Как у тебя дела?

– Очень хорошо, спасибо.

Арозон чуть приподнял её над полом и поставил обратно. Не отрывая от неё взгляда, он взял её за руку и подвёл к дивану, около которого стоял я.

– Я купил тебе одежды! На любой вкус и цвет! Я не знал, что ты больше любишь. Надо было спросить... Но мне помогала одна очень хорошая девушка. Думаю, тебе что-нибудь подойдёт.

Арозон говорил с таким восторгом, с ярким блеском в глазах, и его радость частично перепрыгнула и на меня. Мне самому захотелось увидеть Джасмин в платье. Я посмотрел на девочку и к своему удивлению заметил, что она не так счастлива по поводу обновок. Разве ей не полагалось визжать от радости?

– Что такое?
– Арозон тоже обратил на неё внимание.
– Ты не рада?

– А зачем ты это купил?
– тихо спросила Джасмин.

От её голоса атмосфера в комнате стала чувствительно-напряжённой.

– Чтобы ты носила, - в замешательстве ответил мой друг.

– Мне больше нравятся твои рубашки.

Арозон удивлённо посмотрел на меня, я пожал плечами. Было видно, что он не ожидал такого и не знал, что сказать.

– Хм... Джасмин. Они ведь тебе большие и они мужские...