Дыши огнём
Шрифт:
– Да. Глас. Не надо было напоминать. Я специально забывала всё это время... Он сказал, что всё будет хорошо, что он знает, как быть дальше. Я поверила ему, - девушка тяжело вздохнула.
– Тогда я любила и потому поверила. И хотела быть матерью его ребёнка. Ведь поначалу всё было нормально. Я имею в виду своё самочувствие. Головокружение и тому подобное. Но потом...
Она не договорила, отвернулась и ещё раз глубоко вздохнула. ЛеМарко терпеливо ждал.
– Всё же я забыла. Сумела это сделать. То, что было тогда - не моя жизнь. Помню только, что было плохо, очень. Особенно, когда я разочаровалась в Гласе. Я не была ему нужна. Ему вообще никто не был нужен. И он хотел убить ребёнка. Я не понимала, что он мне там говорил. Твердил, будто так нужно и мне и ему. И на этот раз я не приняла его сторону. Наверное, впервые в жизни пошла против него. Поймите, хоть тогда мне и было всего восемнадцать, я имела свою голову на плечах и многое понимала. Я знала, что с рождением ребёнка моя жизнь сильно перемениться, и большинство девушек в моём тогдашнем возрасте с радостью бы сделали аборт. Но не я. Ведь то, что... горело внутри меня, было живым существом, и оно не было ни в чём виновато. Я не любила его так сильно, как настоящая мать, но всё же оно было частью меня. И я боролась за него. Конечно, проиграла. Куда мне до вас?
Роды я совсем не помню. Вышибло из памяти. Не знаю, как осталась жива. Просто очнулась, а ребёнка и нет. Даже полотенца и пелёнки, которые я приготовила для него, исчезли. На них я, кстати, всё время вышивала цветок жасмин и надеялась, что будет девочка, которую я так и назову. Хотя... я догадываюсь, почему её назвали Джасмин.
– И почему же?
– с интересом спросил Ливви.
Он слушал, не отрывая от неё взгляда.
– Сейчас покажу.
Людмила подошла к высокому книжному шкафу, приподняла несколько книг и достала из-под них круглую вышитую салфетку. Улыбнувшись, она поднесла её ЛеМарко.
– Вот, посмотрите.
Ливви аккуратно взял её в руки. На светло-коричневой основе гладью был вышит белоснежный цветок жасмина в обрамлении каких-то завиточков. Вначале он ничего не понял, пристально рассматривая вышивку, но потом, когда отодвинул её подальше от глаз, увидел, что вокруг цветка были не просто красивые завитки. Жасмин строго вписался в большую изящную букву "Д".
– Моя подпись, - усмехнулась Людмила.
– Моя фамилия Дедкова. "Д" и жасмин. Может быть тот, кто украл пелёнки и моего ребёнка решил так связать символы. Я не знаю...
И снова печальный вздох. ЛеМарко долго смотрел на работу, думая о своём. Наконец, он спросил:
– Так вы хотите увидеть её?
– А вы ещё не поняли?
– грустно усмехнулась Людмила.
Он в растерянности пожал плечами.
– Она моя прошлая жизнь, - пояснила девушка, забирая свою работу обратно.
– Как бы сильно я не сожалела о том, что у меня украли ребёнка, я не хочу возвращаться к тому... кошмару. Мне очень жаль. Вы сказали, что она счастлива. Так чего же ещё нужно? Не надо ей ничего знать, вспоминать. Не знаю...
Она многозначительно замолчала. Ливви без слов поднялся на ноги и быстро улыбнулся.
– Мне не надо повторять. Я вас понимаю, и не думал, что наш разговор протянется дольше.
– Постойте! Не поймите меня неправильно. Я не... не могу. И всё. Я не чёрствая, просто я... боюсь. Я не люблю свою дочь, но и не ненавижу... Поймите.
– Не беспокойтесь, я понимаю.
Людмила смотрела на него так, словно не верила ни единому его слову. ЛеМарко ободряюще улыбнулся.
– Не беспокойтесь. И прощайте.
Он спокойно направился к двери, а девушка стояла, сжимая в руке вышитый жасмин.
– Так и уйдёте?
Ливви обернулся.
– Что?
– И всё?
Парень замешкался.
– Я вас вспомнила. Вы были другим, сильно изменились. Но всё такие же глаза. И Лару я, конечно, помню. Мне жаль...
– Мне тоже.
– Погодите!
– Людмила подошла к нему и схватила за горячую руку.
– Погодите. Вот, передайте ей.
Она всунула ему скомканную салфетку с вышитым жасмином.
– Не говорите от кого это. Просто пусть будет у неё.
– Хорошо, - кивнул Ливви.
Он аккуратно сложил её и спрятал в нагрудный карман пиджака. На секунду их взгляды пересеклись.
– Она похожа на вас, - тихо сказал ЛеМарко.
– Очень. И я рад этому. Прощайте.
Больше не говоря ни слова, он покинул кабинет Людмилы Михайловны и сразу же глубоко вздохнул.
Очень похожа...
Конец
Бердск - Пярну
2010-2011 гг.