Чтение онлайн

– Но есть же какие-то средства? – спросил он.

– Опасные. Я знаю, кто давал мне этот яд! И возьму ее кровь!

– Сихайя, – шепнул он, еще крепче прижимая ее к себе, чтобы унять внезапную дрожь. – Ты же понесла. Разве этого не довольно?

– Сейчас моя жизнь просто сгорает, – отвечала она, – будущие роды определяют теперь всю мою жизнь. Врачи сказали мне, что все жизненные процессы ужасно ускорились. Я должна есть, есть и есть… Пряность тоже – во всех видах – есть и пить. Я убью ее за это!

Пол притронулся губами к ее щеке.

– Нет, моя сихайя, ты никого не убьешь, – и подумал: «Любимая, Ирулан продлила твою жизнь. Роды принесут тебе смерть».

Горе грызло кости его, и жизнь утекала… в черную пустоту.

Чани отодвинулась от него.

– Ее нельзя простить!

– Кто говорил о прощении?

– А тогда почему мне нельзя просто убить ее?

Вопрос откровенный, чисто фрименский, и Пол едва сумел подавить истерическое желание расхохотаться, с трудом выдавив взамен:

– Это ничего не исправит.

– Ты видел это?

И то, что он видел, мгновенно предстало перед его умственным взором. У Пола заныло под ложечкой.

– Видел… видел… – пробормотал он. Все вокруг до мельчайших подробностей укладывалось в будущее, которое буквально парализовало его. Слишком часто он видел все это; какие-то цепи приковали его к этому будущему, которое сладострастным суккубом [16] наваливалось на него. Горло стиснула внезапная сухость. Значит, ведьмин зов проклятого пророческого дара наворожил ему наконец сегодняшний день, не ведающий пощады?

– Говори, что ты видел, – потребовала Чани.

– Не могу.

– А почему я не должна убивать ее?

– Потому что я прошу тебя об этом.

Он смотрел, как она реагировала на его слова. Так песок поглощает воду, впитывает и скрывает. Найдется ли хоть одна капля повиновения под этой гневной, раскаленной поверхностью? – думал он. И теперь только понял, что жизнь в Императорской Цитадели совершенно не изменила Чани. Очередная остановка на долгом пути по Пустыне, отдых с любимым… Она не утратила ничего, дарованного ей Пустыней.

Отстранив его, Чани смотрела на гхолу, ожидавшего возле многоугольника, выложенного на полу тренировочного зала.

– Ты фехтовал с ним? – спросила она.

– Да, мне это нравится.

Она глянула на многоугольник, перевела взгляд на металлические глаза гхолы.

– А мне – нет.

– Враги не прибегнут к насилию, он не нападет на меня, – проговорил Пол.

– Ты видел это?

– Этого я не видел.

– И откуда ты знаешь?

– Ну, это не только гхола, но еще и Дункан Айдахо.

– Его сделали Бене Тлейлаксу.

– Они сделали больше, чем предполагали.

Она качнула головой. Кончик шарфа-нежони лег на воротник ее платья.

– Он – гхола, и этого тебе не изменить.

– Хейт, – повернулся к гхоле Пол, – являешься ли ты орудием, созданным для моего уничтожения?

– Если изменятся суть и природа настоящего, будущее тоже изменится, – отвечал гхола.

– Это не ответ, – возразила Чани.

Пол возвысил голос:

– Хейт, как я умру?

В искусственных глазах блеснули искорки.

– Говорят, милорд, вы умрете от избытка власти и денег.

Чани застыла.

– Как он смеет так разговаривать с тобою?

– Ментат говорит правду, – проговорил Пол.

– А Дункан Айдахо был тебе истинным другом? – спросила она.

– Он отдал за меня жизнь.

– Но все знают, – шепнула Чани, – что гхола не становится тем человеком, которым когда-то был.

– Не хотите ли вы обратить меня? – поднял брови гхола, глядя на Чани.

– Что он имеет в виду? – удивилась та.

– Обратить в свою веру, или повернуть обратно… – проговорил Пол, – но пути назад не существует.

– Каждый человек несет в себе собственное прошлое, – заметил Хейт.

– И каждый гхола? – спросил Пол.

– Некоторым образом, милорд.

– Тогда скажи, что осталось от прошлого в глубине твоей плоти? – спросил Пол.

Чани видела, как вопрос этот взволновал гхолу. Ладони его сжались в кулаки, движения стали порывистыми. Она поглядела на Пола, удивляясь: зачем ему это? Или же есть способ преобразить это создание в того, прежнего человека?

– Случалось ли прежде, чтобы гхола вспоминал свое истинное прошлое? – спросила Чани.

– Этого пытались добиться, и не однажды, – отвечал Хейт, не подымая глаз. – Но ни один гхола никогда не обрел свою прежнюю память.

– Но ты жаждешь этого, – проговорил Пол.

Гладкие глаза гхолы в упор смотрели на Императора.

– Да!

Тихим голосом Пол начал:

– Если есть способ…

– Эта плоть, – проговорил гхола, словно в странном приветствии взметнув руку ко лбу, – не есть плоть моего рождения. Она… восстановлена. Это всего лишь форма. Такое по силам и лицеделам.

– Ну, не совсем, – отвечал Пол, – к тому же ты не лицедел.

– Совершенно верно, милорд.

– Что же определяет форму твоего тела?

– Наследственная информация, записанная в исходных клетках.

– Где-то существует, – сказал задумчиво Пол, – пластиковая штуковина, помнящая форму тела Дункана Айдахо. Говорят, что древние пытались заниматься этими вещами еще до Джихада Слуг. Каковы границы твоей памяти, Хейт? Что взяла она от оригинала?

Гхола пожал плечами.

– А что, если это был не Дункан Айдахо? – спросила Чани.

– Это был он.

– Почему ты в этом уверен? – спросила она.

– Он похож на Дункана совершенно во всем. Я не могу представить себе такой силы, что могла бы точно, без искажений, без устали выдерживать эту форму изо дня в день.

– Мой господин! – запротестовал Хейт. – То, что мы не можем чего-либо представить, еще не делает такую вещь невозможной. Как гхола, я могу оказаться вынужден сделать такое, чего бы не сделал, будучи просто человеком!

– Теперь видишь? – спросил Пол, внимательно глядя на Чани.