Чтение онлайн

– Отдохни в моем доме, дочь Отхейма, – отвечал Пол обычным фрименским приветствием, – я рад тебе, как воде после дневного перехода.

Только легчайшее удовлетворение этим очевидным доверием отразилось на физиономии лицедела, выдавая его самоуверенность.

– Я принесла весть, – проговорила девушка.

– Вестник человека все равно что сам человек, – отвечал Пол.

Скитале тихо вздохнул. Все пока шло хорошо, но наступал важный момент: Атрейдеса следовало подтолкнуть в нужную сторону. Свою фрименку-наложницу он должен потерять в таких обстоятельствах, когда винить в этом будет некого. Кроме себя самого, всесильного Муад’Диба. Следует заставить его сперва осознать собственное падение, а потом принять предложение тлейлаксу.

– Я дым, который разгоняет ночную дремоту, – сказал Скитале, воспользовавшись кодовой фразой федайкинов, означавшей: я несу плохие известия.

Пол с трудом сохранял спокойствие, он казался себе нагим, душа его бродила в темноте, скрытой от всех видений. Этого лицедела укрывал могучий оракул. Только краешки этой ситуации были ведомы Полу. Он знал только, чего ему не следует делать. Лицедела нельзя было убивать. Это вело к будущему, которого следовало избегать любой ценой. Может быть, и в этой тьме отыщется тропинка, которая выведет его из кошмара.

– Говори свою весть, – произнес Пол.

Баннерджи шагнул в сторону так, чтобы видеть лицо девушки. Она, казалось, впервые заметила рукоятку ножа под ладонью офицера безопасности.

– Невинный не верит во зло, – проговорила она, глядя на Баннерджи.

Ах-х, великолепная работа, думал Пол. Так сказала бы и настоящая Лихна. Острая жалость на миг пронзила его – к истинной дочери Отхейма, убитой и выброшенной в пески. Не время для подобных эмоций, нахмурился он.

Баннерджи внимательно глядел на девушку.

– Мне было приказано тайно передать эту весть, – проговорила она.

– Почему? – резким голосом спросил Баннерджи.

– Так пожелал отец.

– Это мой друг, – отвечал Пол. – Или я не фримен? Мой друг может слышать все, что предназначено для моих ушей.

Скитале в девичьем обличье подобрался. Обычай фрименов… или ловушка?

– Император вправе устанавливать собственные законы, – ответил он. – Вот моя весть: отец мой хочет, чтобы ты пришел к нему вместе с Чани.

– Зачем ему Чани?

– Она твоя женщина и сайядина. По законам наших племен, это водяное дело. Она должна подтвердить, что отец мой говорит по фрименскому обычаю.

Значит, в заговоре участвуют и фримены, думал Пол. Это соответствовало тем событиям, что скоро последуют. И у него не было выхода, оставалось только идти этим путем.

– О чем будет говорить твой отец? – спросил Пол.

– О заговоре против тебя, о заговоре среди фрименов.

– Почему же он сам не принес сюда эту весть? – потребовал ответа Баннерджи.

Она глядела на Пола.

– Он не может этого сделать. Заговорщики подозревают его. Он не дойдет до дворца.

– А он не мог поделиться подробностями с тобой? – спросил Баннерджи. – Иначе зачем еще рисковать собственной дочерью?

– Детали запечатлены в дистрансе, который откроется для одного Муад’Диба, – проговорила она. – Мне известно лишь это.

– Почему он не послал этот дистранс? – спросил Пол.

– Это человек, – отвечала она.

– Тогда я приду, – проговорил Пол, – но только один.

– Чани должна прийти вместе с тобой.

– Чани в положении.

– Разве беременные фрименки отказываются ходить?

– Мои враги травили ее тонким ядом, – отвечал Пол. – Ее ждут трудные роды. Здоровье не позволяет ей сопровождать меня.

Прежде чем Скитале сумел овладеть собой, странные эмоции отразились на девичьем лице: гнев и разочарование. События невольно напомнили ему: у каждой жертвы должен быть путь к спасению. Заговор не провалился, нет. Атрейдес увяз в сетях, ведь он уже стал самим собой. И скорее погибнет, чем превратится в собственную противоположность. Так было с Квисатц Хадерахом тлейлаксу. Так будет и с ним. А потом… гхола.

– Разреши мне самой попросить Чани об этом, – попросила девушка.

– Я решил, – отвечал Пол. – Вместо нее будешь сопровождать меня ты.

– Но я не сайядина обрядов!

– Разве ты не подруга Чани?

«Попался! – подумал Скитале. – Неужели он заподозрил? Нет… Просто он осторожен, как подобает фримену. И к тому же контрацептив – это факт. Хорошо, существуют и другие пути».

– Отец не велел мне возвращаться, – продолжил Скитале, – он сказал, чтобы я просила убежища у тебя. Он сказал, что ты не будешь рисковать мною.

Пол кивнул. Абсолютно достоверно. Он не мог отказать ей в убежище. Ей, фрименке, покорной слову отца.

– Я возьму с собой жену Стилгара, Хару, – ответил Пол. – Расскажи нам, как идти к твоему отцу.

– А ты уверен, что можешь доверять жене Стилгара?

– Я знаю это.

– А я – нет.

Пол поджал губы, потом спросил:

– Твоя мать жива?

– Моя истинная мать ушла к Шаи-Хулуду. Но приемная жива и заботится об отце. Зачем она?

– Она из сиетча Табр?

– Да.

– Я помню ее, – проговорил Пол. – Она заменит Чани.

Он дал знак Баннерджи.

– Пусть помощники отведут Лихну, дочь Отхейма, в подходящее для нее помещение.

Баннерджи кивнул. Помощники. Слово это означало, что вестницу следует поместить под усиленный надзор. Он взял ее за руку. Девушка воспротивилась.

– Как ты пойдешь к моему отцу? – спросила она.

– Как идти, расскажешь Баннерджи, – отвечал Пол. – Он мой друг.

– Нет! Отец не велел! Не могу!

– Баннерджи?.. – обратился Пол к офицеру.

Тот помедлил. Пол видел, что Баннерджи роется в своей энциклопедической памяти, благодаря которой он стал доверенным лицом Императора.

– Я знаю проводника, который может отвести вас к Отхейму, – ответил наконец Баннерджи.

– Я пойду один, – отрезал Пол.

– Сир, если вы…

– Этого ведь хочет Отхейм, – проговорил Пол, едва скрывая иронию.

– Сир, это слишком опасно, – возражал Баннерджи.

– Даже Императорам приходится порой рисковать, – отвечал Пол. – Я принял решение. Повинуйся.