Чтение онлайн

Клаб-хаус ждал нас теплыми улыбками вышколенного персонала, который забрал у мужчин клюшки “на чистку”, как распорядился Коул, и я предположила, что гольф-клуб тоже принадлежал Хангу и Коулу — ведь, пока мы играли, на нашем участке поля не появилось ни одного постороннего игрока. Ни впереди, ни после нас.

Как оказалось, у Коула и Ханга были здесь собственные номера на случай, если мы захотим привести себя в порядок, а девушка из многочисленного персонала гольф-клуба, уже несла мне чистую одежду и обувь из бутика, с точностью определив мой размер. Коул отправив меня наверх, сам остался внизу разговаривать с каким-то азиатом-игроком, и я поднялась в сопровождении девушки в левое крыло, в узком длинном коридоре которого виднелись две двери.

“Определенно, гольф-клуб — собственность Коула”, - вновь предположила я, заходя в обустроенные апартаменты и нервно улыбнулась девушке, которая, положив одежду в ванной комнате, вышла, закрывая за собой дверь.

Приводила я себя в порядок очень быстро — не обращая внимания на потрясающий пейзаж за окном, я закрылась на ключ, каждую минуту опасаясь, что сейчас постучится Коул и застанет меня голой. Однако, никто ко мне не вламывался, и я, переодевшись в скромный наряд “а-ля гольф” очередного дорогого бренда, вышла из ванной.

“Лучше спуститься сразу вниз”, - поторопилась я на выход и вылетела в коридор. Однако на лестнице послышались шаги, и я спряталась за угол с лифтом, чтобы меня не увидел Коул.

— Придя в комнату, он меня не обнаружит, и это будет выглядеть так, будто мы разминулись, — радовалась я своей удаче, однако Коул был не один, а с Бобом, и я, затаив дыхание, ждала, когда они разойдутся по комнатам.

— Что ты мне предложишь, если проиграешь? — смеялся Боб, продолжая какую-то тему.

— Могу поставить свой Феррари. Но, сам понимаешь, даже учитывая твой гандикап, я веду счет, — ответил Коул, и, судя по их голосам, они как раз остановились в узком коридоре совсем рядом со мной.

— Игра еще не закончена, — не уступал австралиец.

— Если тебе так жалко Ламборджини, отдай Брегет, которые я у тебя просил летом. Меня твой авто мало интересует.

— Тебе так нравятся часы моего деда? — усмехнулся Боб.

— Достойная работа. У меня таких нет, — бросил Коул.

— Проиграю Ламбо — значит так и быть. У меня к тебе другое предложение.

— Заинтриговал, — усмехнулся Коул.

— Я тебе отдам эти часы, — внезапно серьезным тоном произнес австралиец.

— Что ты хочешь? — спросил Коул не менее серьезно.

— Твою золотую девочку. Злату.

От очередного осознания своего положения я замерла, не в силах пошевелиться. Все это казалось каким-то страшным ночным кошмаром, и я ждала, что вот-вот проснусь в своей постели в Питере.

— Почему я не удивлен твоему предложению? — усмехнулся Коул, возвращая меня в реальность.

— Ты такое практиковал ранее. К тому же, я вчера в Клиффе видел тебя с другой.

— Было дело, — не возражал Коул.

— Подумал, тебя не устроила Злата. Она новая в твоей коллекции, а ты с ней время не проводишь. Или ты оставил её на утренний десерт?

— Надоели твои любовницы? — Коул ушел от прямого ответа.

— Одно другому не мешает, — усмехнулся Боб.

От цинизма происходящего мне хотелось закрыть ладонями уши, но я замерла, опасаясь, что истерика или непроизвольный вздох выдаст место моего укрытия.

Внезапно в гулком пространстве раздалась трель телефона, прерывая Боба, и меня будто ударило током от напряжения.

— Я в гольф-клубе, — проговорил в трубку Коул, и, видимо, мужчины пошли по коридору, потому я отчетливо услышала удаляющиеся шаги. — Этот тендер наш… Контракт у нас в кармане…

Послышался звук открывающейся двери, и в коридоре воцарилась такая тишина, что я слышала удары собственного сердца. Бесшумно выдохнув, я уперлась в прохладную стену и, чувствуя, как моя спина покрылась испариной, сглотнула.

“Ты же хотела заглянуть в глаза пропасти — смотри и не отводи взгляда”, - скривила я рот в горькой усмешке, пытаясь унять дрожь в конечностях.

“Срочно спускайся вниз, иначе тебя могут здесь найти”, - била по вискам единственная здравая мысль, но меня настолько накрыло от очередной порции реальности этого циничного мира, что я не могла пошевелиться, зависнув над пропастью.

“Не стой здесь камнем!” — приказал я себе и, оторвавшись от стены, быстро направилась к лестнице, с трудом контролируя трясущиеся ноги.

Спустившись к ресепшену, я наткнулась взглядом все на ту же девушку, сопровождавшую меня в номер, а она направилась ко мне, видимо, ожидая моего появления.

— Я вас провожу, — любезно улыбнулась она и повела меня через мраморный холл в ресторан.

Просторный ресторан, сверкающий белоснежными скатертями, отблеском дорого хрусталя и позолоты, был заполнен гостями гольф-клуба, которых тоже накрыл дождь.

Здесь собралось по большей части мужское общество — азиаты и европейцы — некоторые из которых смотрели в мою сторону с интересом. Поймав на себе очередной взгляд, я скривилась — вспомнились слова Рудовой, что блондинки в Азии ценятся больше, и я вновь почувствовала себя вещью, которая по глупости и наивности попала в коллекцию.

Меня провели на второй этаж, где была расположена закрытая терраса, и я увидела за одним из столом Лин, уткнувшуюся в телефон.

Пока мы молча сидели рядом, официанты суетились, наполняя наши бокалы водой и фрешем, но меню не предлагали. Однако я уже не обращала внимание на такую мелочь, как заказ блюд — из головы не шел нечаянно подслушанный разговор Коула и Харриса, и меня продолжал бить тремор.

Циничность мира, в который меня заманило, зашкаливала, а чернота пропасти пугала до смерти. Но теперь я понимала, почему так настороженно относилась к австралийцу и его приветливости.

Он был каким-то поддельным. На секунду пришла мысль, что Боб, пожалев, хотел меня вытащить из коллекции Коула, чтобы потом отпустить, но я вспомнила его изучающий взгляд и горько усмехнулась. Нет. Он хотел меня использовать по назначению — ни больше, ни меньше. За светской маской участия он прятал истинное лицо. Я не защищала Коула в данной ситуации, но на фоне австралийца с его фальшивой улыбкой он выглядел настоящим. Вел себя честно по отношению ко мне, не пытался казаться лучше, чем он есть на самом деле, не старался влезть в мою душу и не оставил меня на десерт — ведь он меня так и не тронул.