Чтение онлайн

Я не привыкла ходить на каблуках, и уже через полчаса мои лодыжки разнылись, я порой отходила в темный закоулок, чтобы отдохнуть, и откровенно воссторгалась Маринкой, носившейся на шпильках среди гостей от бассейна до бара и небольшой эстрадной площадки, где играл блюз.

— Ну, сейчас еще последние гости подтянутся и, можно сказать, сабантуй удался, — усмехнулась Маринка, отпивая шампанское, а я, рассматривая её разгоряченные щеки, с тихим восхищением спросила: — Где ты так по-китайски научилась разговаривать?

— Много где, — уклончиво ответила она.

— И все же? — не уступала я.

— Я проучилась три года на востфаке во Владике, ну а потом жизнь сама меня научила, — махнула она рукой, а в следующую минуту на входе в лаундж зону появилась группа мужчин и женщин — по большей части китайцев. Но среди них были и европейцы.

Как мне показалось, нескольких азиатов и двух европейцев я узнала — один был среднего роста седовласый господин, а второй — высокий брюнет крепкого телосложения. Они тоже были в Мариинке. Правда, тогда я не сильно присматривалась в ложу бенуара — лишь раз бросила туда взгляд, когда Марина помахала мне рукой. Помню лишь, что в первом ряду сидела она с миссис Лант и китайцами, а позади наши питерцы, среди которых были и эти два европейца. Тогда рядом с высоким мужчиной сидела молодая девушка-блондинка, определенно, русская, и поэтому я приняла их за своих. Сейчас высокий мужчина говорил что-то китайцу и был один, без хрупкой блондинки.

— Ну вот и главные подъехали… — прошептала Марина, а Регина Лант, увидев вновь прибывших гостей, тут же пошла навстречу, шире всего улыбаясь высокому мужчине-европейцу.

— Кто это? — тихо спросила я.

— Мистер Коул, а маленький азиат — мистер Ханг, — улыбнулась Марина, внимательно наблюдая за ними.

— Они ведь тоже был в театре?

— Ну да, — подтвердила Рудова, не отводя взгляда от высокого начальства и будто чего-то выжидая.

Между тем, к ним подходили гости, здоровались, о чем-то говорили, а Регина Лант, заняв позицию рядом с Коулом, держалась так прямо и напряженно, словно боялась проколоться.

— Мне кажется, или твоя начальница боится этого мистера Коула?

Марина промолчала, продолжая чего-то выжидать, а я присмотрелась к нему повнимательней.

Высокий, лет сорока, крепкого телосложения, густые аккуратно подстриженные черные волосы и крупный нос. Похожий на арабский. Как мне показалось, мужчина все же был европейцем, скорее походило, что его нос перебили в драке, что придавало его внешности еще больше резких черт. Глаза. Я всегда обращала внимание на глаза. Как зеркало души. Но здесь души я не видела. Несмотря на то, что он широко улыбался какой-то шутке, порой громко смеялся, оголяя свои белые зубы, и дружелюбно разговаривал с очередным гостем, его темные, почти черные глаза оставались неподвижными. В них не было тепла.

С одной стороны, казалось, что он смотрел на окружающее равнодушно, но в то же время улавливался острый взгляд, словно черный объектив камеры, выхватывающий самые важные моменты.

Внезапно музыка прекратилась, на сцену вышел один из китайцев, которого я видела в Питере, и все присутствующие развернулись к нему. Подняв бокал, он начал говорить о развитии рынка недвижимости в Гонконге, а Марина тем временем взяла меня за руку и быстрым шагом устремилась к Регине Лант, стоявшей рядом с Коулом.

Откуда-то взялось неприятное чувство, что мне вовсе не хотелось идти, но я отбросила детские страхи и уверенно направилась за Мариной.

Марина встала рядом с миссис Лант и уважительно поздоровалась с начальством. Я, как обычно, заняв позицию в тени Марины, тоже негромко поздоровалась с присутствующими, уверенная, что на меня никто не обратит внимание.

Высокий европеец, небрежно засунув руки в карманы, в это время что-то говорил низенькому китайцу Ли Хангу, а Марина что-то шептала миссис Лант. Скорее всего, отчитывалась по работе.

Та тихо ей ответила, мужчины тем временем переключили внимание на сцену, и Рудова обратилась ко мне, переходя на русский.

— Ну как тебе здесь?

— Для меня это всё другой мир, — тихо проговорила я, и внезапно высокий европеец, которого звали мистер Коул, повернул голову в нашу сторону.

Он посмотрел на нас с Мариной, и я почувствовала пробежавший по позвоночнику холод. Словно на меня навели объектив. Мистер Ханг тоже обратил внимание на нас и с интересом смотрел на меня — его взгляд что-то определенно значил, но мне было сложно сориентироваться в этой новой культуре и обычаях, и я лишь почтительно улыбнулась.

“Надо потом у Марины спросить, почему этот мистер Ханг так на меня посмотрел”, - взяла я на заметку и бросила взгляд на Марину, которая стала для меня гидом по этому новому миру.

— Добрый вечер, мистер Коул, мистер Ханг, — уважительно склонила Рудова голову, и не успела я поздороваться вслед за ней, как она отошла в сторону, перестав меня “прикрывать”.

— Позвольте представить вам мисс Злату Дюнину, — произнесла она, и я растерялась.

Не знаю почему — ведь она уже знакомила меня с некоторыми из гостей, и моя реакция была совершенно другой.

— Здравствуйте, приятно познакомится, — вежливо ответила я, чувствуя на себе взгляд окружающих.

— Мисс Дюнина только вчера приехала из России. С отличием закончила Санкт-Петербургский государственный университет, специализируется на французской филологии. В совершенстве владеет французским и английским, — продолжала Дюнина, а Мистер Коул тем временем бросил взгляд на мое платье, вероятно, оценивая, насколько я, как сотрудник, подхожу по статусу этому мероприятию.

Я понимала, что подруга расписывает перед высоким начальством мои достоинства, как работника, которому сделали рабочую визу, но мне почему-то хотелось спрятаться за её спиной — я побаивалась и этого мистера Ханга, и мистера Коула, а от последнего вдобавок ко всему исходило что-то неправильное, нехорошее.

На секунду повисла пауза, все молчали, и внезапно мистер Коул спросил:

— Почему именно французский?

Обычно мой ответ был стандартным — меня увлекала богатая многовековая культура, литература, напевность языка и это отчасти было правдой. Подобный ответ подходил для того, чтобы показать мои профессиональные качества перед высоким руководством. Но сейчас, сама не знаю почему, я выпалила правду.

— В детстве мечтала стать балериной. Некоторое время ходила в балетную школу. Влюбилась в хореографию Петипа. Считаю его непревзойденным гением в искусстве танца. Но с балетом не сложилось, — не вдаваясь в подробности, продолжила я, — и я переключила внимание на другие направления.

Мистер Коул промолчал, а я, сжав клатч, ругала себя на чем свет стоит за свой совершенно неуместный ответ перед начальством. И что на меня нашло, черт возьми?!

— Почему ты выбрала Гонконг, а не Францию? — внезапно продолжил он, и я вновь почувствовала, будто сдаю гос. экзамен. Но теперь я собралась и старалась больше не тушеваться перед руководством.

— Захотела попробовать новое направление, и не пожалела. Гонконг стал для меня большим открытием. Самобытность этого города, его неординарность, его стремительный ритм завораживают, — искренне ответила я.