Чтение онлайн

— Про рососборники — ничему.

— Хай! — воскликнула она, и в этом восклицании прозвучало все, что она думала по этому поводу.

— Ну, так что же это такое?

— Каждый куст, каждая травинка, которую ты видишь в этом эрге, — начала Хара, — как ты думаешь, смогут ли они выжить, когда мы уйдем отсюда? Все растения очень-очень аккуратно пересаживаются в специальные маленькие ямки. Ямки заполняют гранулами хромопластика. На свету он становится белым. Если ты на рассвете посмотришь с высокого места, то увидишь, как он сверкает. Белый цвет хорошо отражает солнечные лучи. Но когда Дедушка-Солнце уходит, хромопластик в темноте делается прозрачным. Поэтому он быстро остывает и на его поверхности конденсируется влага из воздуха. Эта влага стекает вниз и поит наши растения.

— Рососборники, — пробормотал он, восхищаясь простотой и изяществом идеи.

— Когда придет время, я оплачу Джамиса, — задумчиво продолжала Хара — видно, эта мысль все время крутилась у нее в голове. — Он был хорошим мужем, Джамис, правда, вспыльчив как порох. Хорошо заботился о семье, а с ребятишками — просто чудо. Не делал никакой разницы между моим первенцем от Джиоффа и своим собственным сыном. Совсем никакой разницы, — она задумчиво посмотрела на Поля. — Так ли это будет с тобой, Узул?

— Можешь не беспокоиться.

— А если…

— Хара!

Она вздрогнула, подстегнутая жесткими интонациями его голоса.

Они прошли мимо еще одной ярко освещенной комнаты, расположенной за аркой с левой стороны.

— А что делают тут? — спросил Поль.

— Здесь ремонтируют ткацкие станки. Хотя сегодня вечером их тоже придется разбирать, — она показала рукой на соседнее ответвление. — А здесь и вон там готовят пищу и чинят влагоджари, — она посмотрела на Поля. — Твой пока совсем новый. Но если потребуется, то я сумею починить его. Когда начинается сезон, я всегда работаю на фабрике.

Теперь им все чаще попадались большие и маленькие группы людей у боковых входов. Вот мимо прошла небольшая колонна мужчин и женщин, сгибавшихся под тяжестью больших мешков, в которых что-то булькало. От мешков пахнуло пряностями.

— Наша вода им не достанется, — сказала Хара. — И пряности тоже. Можешь не сомневаться.

Поль рассматривал отверстия в стенах туннеля, тяжелые ковры на каменных ступенях. Перед ним мелькали комнаты с горами подушек, с яркими тканями по стенам. Сидевшие там люди смолкали при их появлении и бросали на Поля неприязненные взгляды.

— Твоя победа над Джамисом кажется всем очень странной, — пояснила Хара. — Похоже, от тебя снова потребуют подтверждения, когда мы переберемся на новое место.

— Я не люблю убивать, — ответил Полы

— Стилгар говорил это, — сказала Хара, но в ее голосе звучало явное недоверие.

Впереди послышался громкий хор голосов. Они подошли к другому входу, пошире тех, что попадались им до сих пор. Поль замедлил шаг и увидел комнату, заполненную детьми. Дети, скрестив ноги, сидели на темно-коричневом ковре.

Перед доской у дальней стены стояла женщина, закутанная в желтую ткань, с указкой в руке. Доска была заполнена рисунками: кружками, квадратиками, дугами, параллельными линиями. Женщина быстро переводила указку от одной картинки к другой, а дети хором повторяли за ней в такт движению ее руки.

Поль вслушался и заметил, что чем глубже они заходили в сич, тем глуше звучали голоса.

— Дерево, — хором говорили дети, — дерево, трава, дюна, ветер, гора, холм, огонь, молния, скала, скалы, пыль, песок, жара, убежище, полный, зима, холодный, пустой, разрушение, лето, пещера, день, недоверие, луна, ночь, плато, гребень, склон, растение, веревка…

— Вы проводите занятия даже в такое тревожное время? — спросил Поль.

Выражение ее лица смягчилось, и в голосе прозвучала горечь:

— Лит учил, что нельзя останавливаться ни на минуту. Лит теперь мертв, но его не забудут. Таковы законы Чакобсы.

Она повернула налево, поднялась по широким каменным ступеням, раздвинула оранжевые газовые занавески и чуть отошла в сторону:

— Твой яли ждет тебя, Узул.

Поль замешкался, не спеша подниматься к ней на крыльцо. Он вдруг почувствовал неловкость от того, что придется остаться наедине с этой женщиной. Он осознал, что его со всех сторон окружает жизнь, понять которую можно, только смирившись с определенными экологическими воззрениями и постулатами. Он чувствовал, что вольнаибский мир охотится за ним, расставляет для него всевозможные ловушки. И он знал, что стоит за этими ловушками: дикий джихад, религиозная война, которую он дал слово не допустить любой ценой.

— Вот твой яли, — повторила Хара. — Что же ты медлишь?

Поль кивнул и поднялся по ступенькам. Он отодвинул занавеску, почувствовав в ткани металлические нити, и последовал за ней через небольшую прихожую в просторную квадратную комнату — примерно шесть на шесть метров. На полу лежали толстые синие ковры, каменные стены завешены синей и зеленой материей, поплавковые лампы над головой настроены на желтый цвет и тусклыми пятнами выделяются на задрапированном желтой тканью потолке.

Все вместе это походило на старинный шатер.

Хара стояла перед ним, уперев левую руку в бедро и внимательно изучая глазами его лицо.

— Дети сейчас у подруги, — сказала она. — Они представятся сами, попозже.

Чтобы скрыть неловкость, Поль сделал вид, что осматривает комнату. Справа, за занавесками, была еще одна комната, побольше, с наваленными у стен подушками. Он почувствовал легкое движение воздуха и увидел вентиляционное отверстие, искусно спрятанное среди занавесей.

— Не желаешь ли, чтобы я помогла тебе снять влагоджари? — спросила Хара.

— Нет… спасибо.

— Принести поесть?

— Да.

— Здесь рядом комната для отдыха, — она показала рукой. — Чтобы ты мог отдохнуть, сняв влагоджари.

— Ты сказала, что нам придется оставить этот сич. Может, помочь тебе упаковать вещи или что-нибудь еще?

— Все будет сделано в свое время. Изверги еще не проникли в наши районы.

Она все еще медлила, не сводя с него глаз.

— В чем дело? — резко спросил он.

— Твои глаза еще не приняли цвета Айбада. Это выглядит странно, но не отталкивающе.

— Принеси-ка еду, — оборвал ее Поль. — Я проголодался.

Она улыбнулась всепонимающей женской улыбкой, от которой Полю стало еще беспокойнее.

— Я — твоя служанка, — сказала она, развернулась и, покачивая бедрами, скрылась за тяжелой стеной, в узком коридоре.

Поль был сердит на самого себя. Он отодвинул тонкую занавеску справа и прошел в большую комнату. На мгновение он остановился там, не зная, что делать дальше. Ему вспомнилась Чейни… интересно, где она сейчас? Чейни, которая тоже потеряла отца…