Дюна
Шрифт:
— Червь сейчас находится под краулером, — сказал Кайнз. — Скоро вы станете свидетелями того, что редко кому доводилось увидеть.
Теперь над песком вокруг краулера взметнулись фонтаны пыли. Огромная машина начала заваливаться на бок. Справа от нее образовался гигантский вихрь и закрутился все быстрее и быстрее. Воздух стал мутным от песка и пыли.
И потом они увидели это!
В песке возник огромный темный провал. Солнечные лучи играли на блестящих белых остриях, торчащих из него. Диаметр этого провала превышал длину краулера по крайней мере в два раза, как прикинул Пол. Он проследил за тем, как машина скользнула в этот провал, окутанная клубами пыли, — и потом все исчезло.
— Боже, что за чудовище! — пробормотал человек возле Пола.
— Сожрало весь заготовленный нами спайс, — проворчал другой.
— Кому-то придется за это заплатить, — сказал герцог. — Я вам это обещаю.
Голос прозвучал невыразительно, почти безжизненно, из чего Пол заключил, что его отец был в страшном гневе. Он обнаружил, что разделяет этот гнев. Подобная потеря была преступлением!
Потом зазвучал голос Кайнза:
— Благословен будь Создатель и Его вода. Благословен будь приходящий и уходящий от Него. Пусть путь Его очистит мир. Он поддерживает мир Его народа.
— Что вы такое говорите? — спросил герцог.
Но Кайнз ничего не ответил. Пол посмотрел на сидящих вокруг него людей. Полными страха глазами они смотрели в затылок Кайнза. Один из них прошептал:
— Льет!..
Кайнз повернулся, показав нахмуренное лицо. Говоривший смущенно замолчал, стараясь сделаться как можно незаметнее на своем месте.
Другой из спасенных людей закашлялся. Кашель был сухой, раздирающий грудь. Человек с трудом выдохнул:
— Черт бы побрал эту проклятую дыру!
Тот высокий, что последним вышел из краулера, сказал:
— Замолчи, Кос! Ты сам виноват в том, что твой кашель стал хуже. — Он повернулся, чтобы увидеть герцога: — Могу поручиться, что ты герцог Лето. Мы должны выразить вам свою благодарность. Если бы не вы, мы все остались бы там…
— Спокойно, парень, не мешай герцогу вести машину, — пробормотал Хэллек.
Пол посмотрел на Хэллека. Тот, подобно Полу, тоже заметил, в каком напряженном состоянии находится герцог. В уголках его рта собрались морщины, а это было тогда, когда на герцога нападал дикий гнев.
Лето начал было выводить корабль из виража, когда его внимание привлекло какое-то движение на песке. Червь уже исчез в глубинах песка, и теперь неподалеку от того места, где стоял краулер, виднелись две маленькие фигурки, двигающиеся по пескам.
— Кто это там? — крикнул герцог.
— Двое людей, которые пошли пешком, сир, — ответил высокий.
— Почему о них ничего не сообщили?
— Они не захотели, сир.
— Мой господин, — сказал Кайнз, — они знают о том, что людям, оказавшимся в пустыне, в краю червя, мало чем можно помочь.
— Мы пошлем за ними корабль с базы, — сказал герцог.
— Как пожелаете, мой господин… — Кайнз пожал плечами. — Но когда корабль прибудет сюда, рисковать, вероятно, будет уже не из-за кого.
— Все равно пришлем корабль, — сказал герцог.
— Они были как раз в том месте, откуда поднялся червь, — сказал Пол. — Как им удалось спастись?
— Может, стены осели или нас обмануло расстояние, — ответил Кайнз.
— Вы зря тратите горючее, сир, — напомнил Хэллек.
— Молчи, Гурни!
Герцог повел корабль к Защитной стене. Его эскорт занял свое место по обе стороны судна. Пол думал о том, что сказали человек с Дюны и Кайнз. Он чувствовал в их словах полуправду, прикрытую ложь. Люди шли по песчаной поверхности так уверенно, что было ясно: они хорошо знают и рассчитывают на то, что червь не появится на их пути.
— Свободные! — подумал Пол. — Кто еще может чувствовать себя так уверенно в этих песках? Они знают, как перехитрить червя.
— Что эти Свободные делали на краулере? — спросил Пол.
Кайнз обернулся. Высокий человек смотрел на Пола, широко раскрыв глаза — темно-синие без белков.
— Кто этот паренек? — спросил он. Хэллек наклонился к нему.
— Это Пол Атридес, наследник герцога.
— Почему он говорит, что на нашей машине были Свободные?
— Они подходят к описанию, — ответил Пол. Кайнз фыркнул.
— Нельзя отличить Свободных с одного взгляда! — Он посмотрел на человека с Дюны. — Кто были эти люди?
— Друзья одного из рабочих, — сказал высокий. — Всего лишь друзья из деревни, которые захотели посмотреть на спайсовые пески.
Кайнз отвернулся. Но он вспомнил слова из легенды: «Лизаналь-Гаиб увидит все, несмотря на увертки».
— Вполне вероятно, что их ожидает смерть. Не следует говорить о них недружелюбно, — сказал человек с Дюны.
Но Пол услышал в их голосах фальшь и почувствовал угрозу, заставившую Хэллека насторожиться. Пол сухо проговорил:
— Смерть придет к ним в ужасном месте. Не оборачиваясь, Кайнз сказал:
— Когда Бог выбирает, кому в каком месте умереть, он хочет, чтобы желания этого человека указали ему то место.
Герцог бросил на Кайнза суровый взгляд. И Кайнз тоже посмотрел на него, обнаружив, что его тронуло то, свидетелем чему он стал: «Этот герцог беспокоится о людях больше, чем о спайсе. Он рисковал своей жизнью и жизнью своего сына. Он пошел на потерю краулера. Угроза человеческим жизням вызвала в нем участие. Такому вождю служат с фанатической преданностью. Его трудно победить».
Вопреки своему желанию и перечеркивая все прежние сведения, Кайнз вынужден был признать, что ему нравится этот герцог.
Величие мимолетно, в нем нет никакой внутренней закономерности. Частично оно зависит от склонности людей верить в мифы. Человек, которому удалось испытать на себе, что такое величие, должен понимать, какому именно мифу он этим обязан. Он должен отражать тот свет, который направлен на него. И ему должно быть присуще чувство самоиронии, предохраняющее его от веры в собственную исключительность. Критическое отношение к самому себе позволит ему не останавливаться в своем внутреннем развитии. Если же человек не может посмотреть на себя со стороны, то ему не под силу вынести даже кратковременное возвеличение.