Чтение онлайн

Выдвижение его кандидатуры было тем более неожиданным, что он случайно попал в мою команду и результаты его деятельности были весьма скромными. Придя в правительство города с инженерной должности, он старался ничем не выделяться, предпочитал соглашаться и никогда не спорил с предлагаемыми решениями. Из всех моих заместителей он в наименьшей степени был подготовлен к тому, чтобы стать руководителем города. Путин, Кудрин, Малышев, Чаус и другие имели гораздо более широкий кругозор, были более образованными, культурными и опытными людьми, чем Яковлев. К тому же последнее время ко мне стали поступать сигналы о связях Яковлева и особенно его жены с криминальным миром, вследствие чего я подумывал о его перемещении на другую должность либо увольнении. И вдруг он выдвигает свою кандидатуру на должность губернатора. Мало того, по размаху его предвыборной кампании, по количеству денег, затрачиваемых им в ходе кампании, и по открытой его поддержке московскими структурами доселе мало кому известный Яковлев превращается в моего основного оппонента и противника. Вскоре мне стало известно, кто стоит за ним: в город зачастил Коржаков, заместитель которого - Рагозин - на весь период предвыборной кампании осел в Петербурге; Сосковец организовал Яковлеву поддержку директората военно-промышленного комплекса; тогдашний министр обороны Грачев через командование округа дал указание обеспечить избрание Яковлева, и, наконец, к ним присоединился московский мэр Лужков, приславший открытое письмо в поддержку Яковлева.

Я не ожидал, что столкнусь с такими мощными силами, и недооценил противника. Зная косноязычность и скромный интеллектуальный потенциал Яковлева, я поначалу, вплоть до первого тура - 19 мая, не рассматривал его в качестве серьезного соперника, а сосредоточился на изложении позитивных положений моей программы и критическом анализе того, что предлагали Болдырев, Севенард, Беляев, Артемьев и другие соперники. Между тем в штабе Яковлева, разместившемся в роскошном бизнес-центре на Невском проспекте, буквально кишели московские имиджмейкеры и специалисты по выборам. Круглосуточно там кипела работа с кандидатом, которого предстояло за короткий срок сделать популярным среди горожан, а это давалось нелегко из-за безликости и серости персонажа.

Требования московских организаторов по коренному изменению имиджа Яковлева были предельно конкретными и жесткими. Из него сделали своего в доску парня с закатанными рукавами рубашки, без пиджака и с ослабленным узлом галстука. Всем своим видом он должен был приближаться к народу, резать правду-матку, пусть даже бескультурно и косноязычно. А главное - обещать много и сразу. Например, что уже к осени расселит все коммунальные квартиры! Старая истина: чем очевиднее ложь и круче завиральность речей, тем легче их проглатывает и переваривает доверчивая публика.

Фирменным лозунгом кампании Яковлева стала фраза: "Впереди большая работа!", растиражированная сотнями тысяч экземпляров плакатов, щитов, газет, листовок и брошюр. Весь город в считанные дни был обклеен этими плакатами и листовками. Тысячи хорошо оплачиваемых активистов сновали возле станций метро, завораживая публику фантастическими обещаниями и перспективами развития города в случае победы Яковлева. Особенно часто звучали обещания сытой жизни, наподобие московской, хотя по иронии судьбы в этот момент цены в Петербурге на жилье и коммунальные услуги, на транспорт и основные продукты питания были существенно ниже московских. Команда Яковлева без устали работала среди трех основных групп электората: пенсионеров, рабочих и военных. Мой избирательный штаб, к сожалению, оказался куда менее эффективным и работоспособным.

На его работе сказалось и то, что, видя очевидное дистанцирование Кремля от моей фигуры и понимая, что травля, организованная в средствах массовой информации с участием Генпрокуратуры, идет из Москвы, многие из моего окружения либо переметнулись, либо отошли в сторону до прояснения ситуации. Самым досадным оказалось появление в моем штабе "двойных агентов" и откровенных предателей, которые, подобно Андрею Мокрову, утром работали у меня, а вечером - у Яковлева. Видя очевидное неблагополучие в работе своей избирательной команды, я согласился с предложением жены, которая к тому времени уже была депутатом Госдумы, чтобы она возглавила организационную работу в штабе.

Ее появление было встречено в штыки, особенно А. Прохоренко, который был номинальным руководителем моей избирательной кампании, ведал и распоряжался всеми финансовыми средствами и, как показало последующее развитие событий, сделал все возможное для моего поражения. Он и набранные им люди опасались потерять в результате прихода Людмилы влияние на ход кампании и на распоряжение деньгами из предвыборного фонда. На мои же деньги Прохоренко, Мокров и им подобные создавали мне антирекламу. Без моего ведома они разместили вдоль основных магистралей тысячи плакатов с надписью "Мэра - в губернаторы!", которые вызвали у жителей города лишь насмешки и отторжение. Многие мои сторонники звонили мне и говорили, что эти плакаты лишь отталкивают людей от меня и что лучше вообще никакой рекламы, чем такая.

За свои заслуги на поприще предательства и моей дискредитации Мокров после победы Яковлева был назначен им членом правительства. Не забыл Яковлев и заслуги А. Прохоренко. Надо отдать должное моей жене - с ее приходом обнаружились крупные провалы в тактике и стратегии моей избирательной кампании, допущенные либо сознательно, либо по недомыслию. Ей удалось провести решительную кадровую чистку в штабе и избавиться от многих бездельников и "двойных агентов". Однако времени до голосования оставалось очень мало и многие интересные проекты и инициативы так и остались не воплощенными в жизнь.

Людмила оказалась более радикальным борцом за мое переизбрание, чем я сам. В частности, она настояла на том, чтобы я немедленно целиком посвятил себя предвыборной кампании, а обязанности мэра возложил на своего первого заместителя. До этого я совмещал предвыборные дела с повседневными служебными обязанностями мэра, что только приводило к крайнему переутомлению и, как следствие, неполноценному участию в предвыборной борьбе, которая становилась все ожесточеннее с применением самых нетрадиционных средств. Вот только два примера из происходившего тогда.

Бывший председатель Ленсовета Александр Беляев построил свою избирательную кампанию на распространении всякого рода гнусных слухов обо мне и тем подогревал интерес к собственной персоне. В его штабе трудился один известный в городе журналист со скандальной репутацией, которого на протяжении ряда лет связывала с Беляевым не только мужская дружба. Он отличался умением сочинять правдоподобные с виду и эффективно действующие слухи. Получив от Беляева задание выдумать обо мне что-нибудь этакое, что поразит воображение избирателей, он всю ночь корпел за письменным столом, перебирал факты моей биографии и уже использованные другими газетные "утки". К утру новая байка была состряпана, чтобы уже к обеду разнестись по городу.

Так родилась сплетня о миллионе американских долларов наличными, которые я будто бы в 1993 году пытался ввезти на территорию Великобритании в личном кейсе. При обнаружении этих денег британскими таможенниками я якобы не смог объяснить происхождение такой огромной суммы и был препровожден в комнату временного содержания аэропорта Хитроу. Там мне, согласно сплетне, пришлось провести несколько часов, пока через Посольство России в Лондоне не удалось связаться с МИДом России и президентом Ельциным, после чего инцидент был урегулирован по дипломатическим каналам через британское правительство.

Для людей, сведущих в британском законодательстве (которое не знает ограничений по суммам ввоза иностранной валюты в страну) и знавших, что в 1993 году я вообще не ездил в Англию - нелепость этого слуха была очевидной. Но многие поверили в него и даже в то, что Ельцин лично просил британский кабинет как можно скорее освободить меня, хотя в случае, если бы эта сплетня соответствовала действительности и Ельцин получил бы подобную информацию, я уверен, что он поступил бы как раз наоборот.

А. Беляев обнародовал эту байку на своей пресс-конференции, прибавив к ней, что он располагает также данными о моей собственности во Франции (дом в Париже на авеню Фош и вилла на Лазурном берегу). Этот слух был мгновенно подхвачен всеми СМИ Петербурга и вызвал бурный общественный резонанс. Как раз перед первым туром. На вопрос одного из журналистов, не боится ли он, распространяя эти слухи, что я привлеку его к судебной ответственности, Беляев ответил: "Не боюсь, так как к тому времени я буду губернатором, а Собчак будет сидеть в тюрьме!" Губернатором он не стал, но часть голосов (около 8%) у меня отобрал. После моего обращения в суд с иском к Беляеву о защите чести и достоинства (было это уже осенью 1996 года) ему пришлось принести мне и моей жене публичные извинения за распространение не соответствующих действительности сведений, которые, по его словам, были сообщены ему работниками правоохранительных органов.