Чтение онлайн

Я обсудил это с Генри, конечно же – по-французски. Он схватил камень, швырнул его на мокрый песок, и – блуп! – его засосало. Весьма быстродействующий зыбучий песок.

Я очень много рисовал, надоедая Генри, который снимал на камеру, и у меня получился неплохой набросок резной лестницы и статуи Святого Михаила, побеждающего дракона. Пока я рисовал, Генри надоело снимать, и он начал меня поторапливать, но я выиграл время, послав его в магазин за провизией.

Решив, что достаточно нагулялись, мы сели в автобус на железнодорожной станции и отправились обратно в Понторсон.

На следующий день мы помогали кузену Гарольду счищать листья с крыши. Я рисовал, а потом мы смотрели по телеку матч «Манчестер Юнайтед». И все по-прежнему говорили только на французском.

К тому времени, как «MB Бретань» вошел в Портсмут (кузен Гарольд приехал с нами, чтобы посмотреть, как мы пройдем паспортный контроль, и сделать кое-какие покупки), мое произношение намного улучшилось, а лексикон Генри расширился не менее чем на пятьдесят новых слов.

– Приедешь ко мне летом, и мы совершим настоящий прорыв – будешь разговаривать, как Грифф, – сказал кузен Гарольд, переходя наконец на английский, когда мы стояли в окошко для граждан Великобритании.

Пограничники сканировали штрих-код на паспортах, бросали взгляд на фотографии и говорили: «Добро пожаловать, добро пожаловать, добро пожа…» – терминал запищал, и два скучающих таможенника, прислонившиеся было к стене, неожиданно преградили мне выход к парковке, такси и автобусам.

– Мистер О'Коннер, боюсь, вам придется пройти с этими господами.

Черт!

– А что не так? – спросил я. – Мой паспорт просрочен?

Он покачал головой.

– Нет.

Кузен Гарольд и Генри были уже далеко впереди, но Генри дернул Гарольда за локоть, и они вернулись.

– В чем дело, офицер?

– Вы путешествуете с этим мальчиком, сэр?

– Именно. В качестве родителя, так сказать. А вы решили, что у него нет сопровождения?

– Нет, сэр. Мы получили распоряжение. Ему необходимо дать показания.

– Показания? Какие показания? Тогда мне придется позвонить его родителям!

– Я был бы удивлен, если бы вам удалось это сделать, сэр. Судя по информации в полученной нами ориентировке, их убили шесть лет назад. Мальчик исчез и с тех пор находился в розыске.

Генри хмурился, но когда все это услышал, его глаза полезли на лоб.

– Чушь! Папа Гриффа преподает информатику, а мама – французскую литературу.

Сотрудник иммиграционного контроля прищурился и с интересом посмотрел на Генри.

– Это он тебе сказал, да?

– Перестань! – сказал я Генри. – Они действительно этим занимались. До… – голос мне изменил, и я закрыл рот.

Кузен Гарольд посмотрел на меня и нахмурился.

– Вы, конечно же, не думаете, что мальчик имел отношение к этому преступлению?

Полицейский пожал плечами.

– В распоряжении говорится «должен быть задержан для дачи показаний». Четыре дня назад его считали мертвым. – У него зазвонил телефон, он взял трубку. – Да, сэр. Мы его задержали. В ваш офис? Да, сэр. – Он положил трубку и заговорил с пограничниками. – Его требует к себе шеф. – И передал им мой паспорт.

От взгляда Генри у меня защемило в груди.

– Они нашли нас в Калифорнии, – сказал я. – Я бежал, но папа и мама… – Я вдохнул поглубже. – В любом случае, это единственное, в чем я погрешил против истины, если хочешь знать.

– Дай-ка, мальчик, я это понесу, – сказал один из пограничников, беря мою сумку. Другой, у которого был мой паспорт, крепко взял меня под руку. Вцепился так же крепко, как тот, второй, в мой чемодан.

– Пройдите, пожалуйста, сюда! – обратился онк кузену Гарольду.

Генри сказал:

– Кто-то убил твоих родителей? Кто это сделал?

Я покачал головой.

– Это очень сложно.

Они провели нас через дверь с кодовым замком, затем вниз по коридору понаправлению к лифтам. Впереди справа я увидел ряд двойных дверей с обозначениями на разных языках.

Я показал на них.

– Мне нужно в туалет!

Пограничники переглянулись, и тот, что держал меня, пожал плечами.

– Ладно. – Он толкнул дверь и сказал: – Сними пальто и выверни карманы. Кузен Гарольд и Генри остались в холле с другим пограничником.

– Что?

– Давай, хочешь в туалет – делай, как говорят.

Я снял пальто – мой любимый кожаный плащ – и передал ему. Положил бумажник на стойку вместе с пригоршней французских монет.

– Вот. Зачем это?

– Порядок такой. Не хотим, чтобы ты нанес себе увечья. Покажи щиколотки.

Я поднял штанину.

– Ни ножей, ни пистолетов, – сказал я. И показал на свой тощий бумажник и монеты. – Порядок?

Он кивнул и махнул в сторону сортира:

– Валяй.

Как только удалось запереть за собой дверь кабинки, я прыгнул.

Прыжок вышел неудачным, несфокусированным, и кусочки унитаза и вода ворвались вместе с моими ногами на известняковый пол моей Норы. Даже подумать страшно, начто теперь похожа та кабинка. Об заклад готов побиться – он услышал. Представляю себе его шаги – нет, шарканье по воде на полу, – вот он открывает дверь, видит разбитый вдребезги унитаз, ошметки туалетной бумаги.

А меня нет.

Значит, меня подвел паспорт. Они его просканировали, когда я въезжал во Францию. Кто-то заметил, и сразу забили тревогу.

Могли же это быть нормальные люди? Конечно, власти причастны к расследованию убийства моих родителей. В любом случае, я попал. Нельзя было проходить таможню. Вместо этого я мог ее перепрыгнуть или сигануть прямо на корабль той ночью. А на обратном пути вообще не стоило пользоваться кораблем.

Теперь они следят за Генри. Наблюдают за спортклубом, где я занимался карате.

Козлина, когда же ты перестанешь на одни и те же грабли наступать?

Я торчал в Норе несколько дней, потом прыгнул обратно в Лондон. Предпринимал все меры предосторожности, прыгая сначала на поле в Оксфордшире, а дальше добираясь на поезде. Запретил себе прыжки поблизости от Лондона. К счастью, начался сезон дождей, а значит – и плащей, так что я носил широкий анорак с капюшоном, плотно надвинутым на глаза.